В постели с врагом. От меня не убежишь

ПРОЛОГ. 

В огромном особняке Андрея пахло гарью, чужим дешёвым табаком и застоявшимся, леденящим страхом.

Марина стояла посреди просторной гостиной, и ей казалось, что под её ногами разверзлась пропасть, готовая поглотить остатки её прежней, хрупкой вселенной. Всего несколько часов назад здесь, на её глазах, рушилась неприступная крепость грозного Седого. Всё произошло стремительно, страшно, оглушительно. Вспышки, крики, глухие удары прикладов, звон бьющегося стекла. СОБР действовал жёстко, безжалостно, словно брал штурмом логово террористов, а не частный дом.

Она до сих пор видела перед глазами, как Андрея — её холодного, властного, смертельно опасного Седого — крутили лицом в пол прямо здесь, в его доме. Его рана после разборки с Мясником открылась, на серой футболке быстро расплывалось багровое, жуткое пятно, но он даже не поморщился. Когда на его запястьях с сокрушительным, финальным звоном защёлкнулись стальные браслеты наручников, он приподнял голову. Его пепельно-серые глаза, обычно напоминавшие куски полярного льда, встретились с её безумным, полным слёз взглядом.

«Уходи, Мальвина. Забудь», — одними губами приказал он ей.

И его увели. Человека, который держал в страхе весь город, который одним щелчком пальцев решал судьбы и ломал жизни, увели как обычного преступника. Из грозного, недосягаемого Седого он в одно мгновение превратился в безликого подследственного, строчку в рапорте, галочку в отчётности Следственного комитета.

Марина медленно пошла по разгромленному дому. Ноги были ватными, её всю била мелкая, неуправляемая дрожь. Повсюду зияли следы недавнего обыска. Следователи и оперативники перевернули особняк вверх дном: ящики дубовых комодов были выпотрошены, на полу валялись разорванные книги, одежда, разбитые статуэтки и сорванные с петель дверцы шкафов. Всё, что составляло материальный мир Андрея, было растоптано, описано и опечатано.

Дом, который ещё вчера казался ей надёжным убежищем, теперь выглядел как склеп. Настоящие осколки некогда великой криминальной империи.

Она поднялась на второй этаж, в его святая святых — рабочий кабинет. Здесь пахло особенно остро. Оперативники перерыли каждый документ, унесли все ноутбуки, системные блоки и накопители. На рабочем столе Андрея сиротливо лежала сломанная перьевая ручка, которой он подписывал многомиллионные контракты.

Марина подошла к окну и отодвинула тяжёлую, порванную по краю портьеру. За стеклом брезжил серый, унылый рассвет. Дождь методично барабанил по подоконнику, смывая бурые пятна крови с подъездной дорожки, где ночью стояли машины спецназа.

Тишина давила на барабанные перепонки. Это была мёртвая, зловещая тишина. Где все те люди, что ещё вчера преданно заглядывали Седому в рот? Где его многочисленная охрана, где верные боевики, готовые по первому слову развязать войну?

Их не было. Артур, начальник охраны, пропал со связи сразу после штурма — его телефон был вне зоны доступа. ЧОП, обеспечивавший силовое прикрытие бизнеса Андрея, был заблокирован силовиками, в офисах шли изъятия документов. Элитные ночные клубы и легальные рестораны Седого опечатали ещё ночью. Финансовые счета организации заморозили. Империя, строившаяся годами на крови, авторитете и страхе, рассыпалась как карточный домик от одного мощного щелчка государственной машины. Самые «верные» люди просто разбежались, попрятались по норам, спасая собственные шкуры, едва почуяли, что от вожака стаи запахло жареным.

Марина прижалась лбом к холодному стеклу. По её щеке покатилась одинокая, горячая слеза.

Её мир был простым, понятным и правильным. До того момента, пока она не столкнулась с Седым.

Но сейчас, стоя в этом разграбленном кабинете, Марина с пугающей, кристальной ясностью осознала: та тихая, наивная девочка умерла сегодня ночью. Её больше нет. Если она продолжит просто плакать и ждать чуда, Андрея закроют в тюрьме до конца его дней. Против него играли по-крупному, Мясник перед смертью позаботился о том, чтобы компромат уничтожил его главного конкурента.

«Адвокаты не помогут, — стучало в её висках. — Они будут брать деньги и тянуть время. Самые преданные псы разбежались. Спасти его некому».

Она осталась одна. Хрупкая, неопытная девчонка против целой системы и недобитых врагов, которые обязательно полезут из всех щелей, едва узнают, что Седой обезглавлен. И если она хочет вытащить своего монстра из этой глубокой, смертельной ямы… ей придётся самой взять в руки управление тем, что осталось от его наследия. Ей придётся забыть про жалость, страх и мораль.

Марина резко отвернулась от окна. В её ореховых глазах вместо прежней покорности и ужаса зажёгся холодный, отчаянный огонёк решимости.

Она посмотрела на своё отражение в уцелевшем осколке зеркала на стене. Бледная, с растрёпанными волосами, в чужой огромной куртке Андрея. Она выглядела нелепо с боевым пистолетом в руках.

Но пути назад не было. Тот мир, в котором она была невинной жертвой, сгорел дотла. Чтобы спасти своего личного, любимого монстра из криминальной тюрьмы, чтобы противостоять закону и бандитам, ей самой придётся переступить черту. Придётся стать для этого города новым, ещё более непредсказуемым и опасным чудовищем.