В постели с врагом. Теперь ты моя.

ПРОЛОГ

Воздух в закрытом крыле клуба «InfernO» казался липким, пропитанным дорогим табаком, запахом пролитого виски и чем-то еще… едва уловимым, от чего на затылке шевелились волоски. Страхом. Настоящим, первобытным страхом, который обычно заставляет зверей спасаться бегством.

Марина почти не дышала. Она до боли в суставах вжималась лопатками в холодную дизайнерскую стену, облицованную темным камнем, мечтая об одном – стать невидимкой. Раствориться в этой густой, удушливой полутьме VIP-зоны, куда она забрела по глупости, перепутав двери в поисках дамской комнаты.

«Зачем я вообще согласилась пойти в этот клуб? – билась в голове паническая, беспомощная мысль. – Зачем послушала девчонок?»

Ей, круглой отличнице и будущему педагогу, чья жизнь до сегодняшнего дня состояла из конспектов, планов уроков и редких прогулок по парку, здесь было не место. Этот мир – мир шальных денег, порока и безжалостных мужчин в дорогих костюмах – пугал ее до дрожи. Но то, что разворачивалось в паре метров от ее укрытия, за тяжелой бархатной портьерой, выходило за рамки любого, даже самого жуткого кошмара.

Там, в мягком полумраке кожаных диванов, решались вопросы жизни и смерти.

– Я ведь предупреждал тебя, крысеныш, – раздался голос. Низкий, хриплый, с леденящими стальными интонациями. От этого звука у Марины по спине пробежал свирепый холод. – Говорил, что не прощаю тех, кто ворует у своих?

Тот, кому принадлежал этот голос, сидел в глубоком кресле. В полумраке Марина не могла детально разглядеть его лицо, но силуэт внушал трепет: широкие плечи, расстегнутый ворот дорогой рубашки, небрежно закинутая нога на ногу. Его звали Седой. О нем в городе ходили сплетни, от которых стыла кровь. Говорили, что он держит в страхе весь портовый бизнес, и что за его ледяной, пепельный взгляд его прозвали человеком, оставляющим после себя только выжженную землю.

На коленях перед ним, прямо на дорогом паркете, стоял крупный мужчина в кожаной куртке. Настоящий амбал, который сейчас скулил, как побитый пес, размазывая по лицу слезы и пот.

– Седой… Артур Борисович… видит бог, это не я! Это люди Мясника подставили! Пощади… у меня дети, жена… – задыхался от ужаса мужчина, пытаясь поймать руку сидящего.

– Не пачкай мои брюки, – бросил Седой с ленивым отвращением.

Он шевельнулся, и в слабом свете неоновой вывески за окном блеснуло лезвие. Короткий, массивный нож с матовой рукоятью. Марина судорожно сжала губы, сдерживая рвущийся наружу крик. Сердце в ее груди колотилось так сильно, что, казалось, его стук был слышен во всем коридоре. Голова кружилась от недостатка кислорода.

– Руку на стол, – тихо приказал Седой. Это было сказано без крика, без лишних эмоций, как будничное распоряжение подчиненному. Но в этом спокойствии крылась истинная, абсолютная власть.

– Седой, умоляю!..

– Руку. На стол. Живо.

Амбал, дрожа всем телом, медленно поднял правую руку и опустил тяжелую ладонь на низкий лакированный столик из красного дерева. Марине хотелось зажмуриться, отвернуться, провалиться сквозь землю, но парализующий ужас заставил ее смотреть.

Дальнейшее произошло за долю секунды.

Седой резко подался вперед. Хищное, молниеносное движение. Вспышка стали – и тяжелое лезвие ножа с глухим, жутким хрустом вонзилось прямо в центр ладони предателя, намертво пригвоздив ее к деревянной поверхности стола.

Комнату огласил дикий, истошный вопль, полный нечеловеческой боли. Мужчина задергался, его лицо исказилось в судороге, а из-под лезвия на лакированное дерево толчками хлынула темная, густая кровь.

Марина ослепла от страха. Мир вокруг нее покачнулся. Желудок сжался в тугой узел, к горлу подступила тошнота. Она никогда в жизни не видела столько насилия. В этот момент она поняла: если ее найдут здесь, она станет просто еще одним трупом, который закопают в пригородном лесу. Ей нужно бежать. Прямо сейчас. Медленно, незаметно, обратно к спасительному свету танцпола.

Она сделала крошечный, несмелый шаг назад, нащупывая лакированной туфелькой опору. Ее пальцы, судорожно прижатые к стене, наткнулись на какую-то выпуклость.

Марина попыталась удержать равновесие, но ее локоть в темноте задел высокую, тяжелую напольную вазу из китайского фарфора, стоявшую на декоративном подиуме.

«Только не это…» – пронеслась в голове последняя отчаянная мысль.

Ваза качнулась. Время словно замедлило свой ход. Марина вытянула дрожащую руку, пытаясь поймать ее, но пальцы лишь скользнули по гладкой глине.

Грохот разорвал относительную тишину VIP-зоны, показавшись Марине оглушительным взрывом. Осколки дорогого фарфора с сухим, звонким эхом разлетелись по каменному полу, срезая все пути к отступлению.

Крик раненого амбала мгновенно оборвался. В комнате повисла звенящая, мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием раненого мужчины.

– Кто там? – рявкнул один из охранников Седого, стоявших у входа, и Марина услышала характерный щелчок снимаемого с предохранителя оружия. – Босс, я проверю.

– Стоять, – остановил его ледяной голос хозяина кабинета.

Марина застыла, превратившись в соляной столп. Она зажала рот обеими руками, так сильно, что ногти вонзились в кожу щек. Из глаз брызнули слезы страха. Она слышала неторопливые, тяжелые шаги. Седой поднимался из своего кресла. Раздался резкий звук – он одним движением выдернул нож из стола и руки стонущего предателя.