В преддверии завтрашнего концерта и другие рассказы

В преддверии завтрашнего концерта и другие рассказы

ТЫ ВЫБРАЛ ДРУГУЮ ПИАНИСТКУ

Мы знакомы уже третий год, а с первых дней я поняла, как ты мне дорог. Ещё никогда я не чувствовала такой лёгкости при разговоре с юношами, считала их внеземными существами, но с тобой я могла говорить часами напролёт. Ты походил на милого брата, и это повторяла, увы, порой не к слову. Но само понимание, что у меня есть такой друг, радовало и согревало душу.

Я не понимала, что чувствую конкретно. Обыкновенную симпатию, может, что-то родственно-семейное, а, может, и правда любовь, и оттого не признавалась. По глазам видела, что до любви тебе некогда, да и я из-за постоянного сомнения побаивалась. Меня спасала музыка.

Да, тогда я открыла, для чего разучивала пьесы и аккомпанемент для старых песен. Музыка помогала мне раскрыться и бездумно признаваться в чувствах. Я звала на концерты, приглашала в гости – ты соглашался и приходил послушать меня. И даже мог не подозревать, как стучало моё сердце, если не находила тебя в зале, что когда я играла на рояле, то представляла не абстрактный образ, а твоё лицо, моменты, когда одаривал добродушным взглядом. Ты по-простому хвалил, и от этого уже было радостно.

В какой-то момент в твоей жизни появился новый человек. Прошла всего неделя после общения, как ты уже подолгу обнимал её, водил в кафе, помогал надеть куртку и шапочку и даже дёргал её за нос. Возможно, тебе эта девушка сразу понравилась, как и ты ей, поэтому так быстро и сошлись. Я не спрашивала.

Девушка эта была мне знакома – она тоже ходит в музыкальную школу и играет на фортепиано. Она не особо любила туда ходить, но экзамены все сдавала. Я даже помогала ей на зачёте, пока оттуда не выпустилась. Теперь ты будешь ходить на её выступления, смотреть на неё, а после, наверное, горячо хвалить и чмокать в губы. Ты будешь находить в её глазах любовь, когда она будет играть, а я – в твоих.

Для меня будет радостью остаться до сих пор твоим хорошим другом, видеть, как ты ласково, без пошлостей её обнимаешь, что ты счастлив. Но временами печаль охватывает меня, когда я представляю, что где-то, в лунную летнюю ночь тебе играет ноктюрны или длинные, протяжные песни не я, а кто-то другой. Как следишь за движениями чужих пальцев, как после целуешь в знак чистой признательности.

Сердце тихонько подсказывает, что в своё время я не решилась на смелый шаг. Наверное, ты и не заметил, что я говорю о любви через музыку. Но нечто заставляет и подавно молчать и где-то внутри немного грустить, что ты выбрал другую пианистку. А в пасмурные минуты чуть вздрагивать плечами.

В ПРЕДДВЕРИИ ЗАВТРАШНЕГО КОНЦЕРТА

Существует такое мнение: «Творческие люди при работе не замечают времени». Что ж, это правда. Время шло к десяти вечера, когда генеральная репетиция в театре подходила к концу и все со спокойной душой уезжали отдыхать и набираться сил. Однако я каким-то образом умудрилась забыть свой кошелёк, из-за чего прошлось ненадолго отложить поездку домой. Знаете, не так уж и досадно: погода располагала на то, чтобы ещё немного подышать свежим воздухом.

На улицах было как никогда хорошо. Из-за ярких фонарей ночное небо казалось светлым. Оттуда мягко сыпался снег, что, кружась, приземлялся на асфальт, вывески аптек, балконы старых домов. Зимний мороз приятно щекотал уже нарумяненные щёки, и с каждым шагом ощущалась та безмятежность, что бывает в преддверии приятного и волнующего следующего дня. Словно сама жизнь протаптывает тебе дорогу и желает удачи.

Дойдя до театра и распахнув высокую деревянную дверь, я снова была в любимом мною храме искусств. Сейчас он погружался в сон, огни в коридорах напоминали ночники.

Когда я поднималась по извилистым лестницам, то на полпути остановилась. Вслушалась – вдалеке издался протяжный глухой звук. Он исходил сверху, из большого зала, будто магический голос зазывал меня следовать за ним. Я пошла дальше. Звук становился всё объёмнее, волнами раздаваясь по этажам мистическим эхом, и я признала в нём голос саксофона. Имея половину отгадки, с приятным любопытством я вошла в зал.

Он был пуст и окутан в полумрак. Бордовые кресла замерли в стройном порядке как солдатики, на высоком потолке чуть намечались рельефы старинных лепнин и розеток. Сцена была как обнажённая – без декораций, света и артистов, однако всё равно было такое чувство, что кто-то там находился. Может, это дух театра?

Я подошла ближе… и улыбка невольно скользнула на моём лице. На сцене был Антон, такой же молодой студент, как я, который недавно начал здесь работать. Высоченный, с тёмными густыми волосами, и, словно привидение, он стоял далеко от края в чёрной водолазке и брюках, сливаясь с фоном, так что блестели лишь круглые очки на носу и позолоченный саксофон в руках. Он стоял, опустив веки, и наигрывал что-то, и так увлечённо, что, наверное, и не заметил, как я вошла.

Глаза привыкали к темноте, и можно уже было разглядеть Антона получше. Сколько удовольствия отражалось в каждом вздрагивании бровей, в каждой морщинке на лбу, перебирании пальцев по клапанам. Иногда он жмурился, чуть склонив голову, и это делало его чертовски красивым. Часто люди становятся привлекательными, когда они даже для этого не стараются и просто занимаются любимым делом.

Раздалась протяжная нота, которая, как покрывало, мягко легла по всему зрительному залу. Губы Антона отстранились от мундштука. Он замер. В тот миг я ощутила, что стала свидетелем чего-то очень личного, и мне стало даже стыдно, что я так ворвалась. Однако Антон уже заметил меня: он был не удивлён и не то, чтобы сильно смутился. От этого я немного успокоилась.

– А, Лиза, ты что-то забыла?

– Да. Кошелёк, – ответила я. За это время напрочь из головы вылетело, зачем вообще вернулась.