В прятки с драконом, или Найди меня, если осмелишься

Глава 2

До административного корпуса было рукой подать. Плюшка беззаботно кружила рядом, и я совсем уже уверилась, что сегодня мы с ней мирно и спокойно, без особых происшествий доберемся до цели. Хотя бы один раз. В качестве исключения.

Но когда в конце аллеи показались знакомые башенки, сова внезапно исчезла — так быстро и незаметно, словно ее портальным заклинанием унесло. Мне оставалось лишь сокрушенно вздохнуть.

Зря надеялась…

Основные занятия в этом семестре завершились еще на прошлой неделе, экзамены в большинстве учебных групп тоже подходили к концу, поэтому настроение в Руинах царило почти каникулярное. День выдался хоть и морозный, но безветренный. В воздухе танцевали редкие снежинки, смягчая своим мерцанием пасмурную серость зимнего дня, и на маленькой площади перед ректоратом, по-новогоднему ярко украшенной затейливыми гирляндами и разноцветными фонариками, собралась чуть ли не половина адептов академии.

Бродили туда-сюда, болтали, смеялись… Короче, вовсю радовались жизни, не подозревая о том, что их ждет, даже не побоюсь этого слова — караулит, в самом ближайшем будущем.

Я ускорила шаг, стремясь предотвратить грядущее безобразие, но не успела.

Ветки ели, что стояла у самого входа в здание администрации, осторожно заколыхались, потом резко раздвинулись и оттуда с громким уханьем и странными звуками, напоминавшими молодецкий разбойничий посвист вывалился «ужас, летящий на крыльях ночи»… Вернее, на зеленых крыльях. Но это ничуть не уменьшило паники, мгновенно охватившей всю площадь.

— Бежим…

— Боги, опять она…

— Зачем я сюда пришел?..

— Яур побери…

— Недаром у меня левая пятка с утра чесалась. К несчастью…

— Бутерброд… бутерброд прячь…

— На, к себе положи…

— Сам положи. Не хочу, чтобы она мою сумку опять распотрошила…

В общем, все, как всегда.

Зеленый коготь — гроза адептов вылетел на дело.

Сова демонстративно проигнорировала поднявшуюся суету. Обвела деловито-алчным взором площадь, вычленила из толпы рыжего ушастого первокурсника, застывшего с открытым ртом и пока еще не надкушенной румяной булкой в руках, и устремилась к нему.

— Прекрати немедленно, — крикнула я мелькавшим впереди широко распахнутым крыльям, но строптивая подопечная даже перышком в мою сторону не повела, не то, чтобы послушаться или остановиться.

— Плюш… Плюш… Плюшка, — проблеял ошарашенный адепт, когда крылатая разбойница возникла прямо перед ним.

Я обреченно прикрыла глаза. А сова негодующе зашипела. И пусть наши биологи в один голос твердят, что совы шипеть не умеют — еще как умеют. При желании. Особенно зеленые. Особенно, когда они возмущены до глубины своей экспериментальной души.

Панибратски назвать ее Плюшкой позволялось лишь мне. Остальные обязаны были обращаться строго официально — так, как записано в Реестре: Апоплексия*.

Имя это дал сове преподаватель отделения алхимиков, на занятиях которого птенца, собственно, и выловили из раствора. Плюшка уверяла, что нарекли ее так из большого уважения. Но я думаю, учитель сделал это исключительно потому, что находился в шоковом состоянии.

Увидев перед собой зеленое нечто, старенький наставник попытался объяснить, что с ним случится, если вылупившуюся из яйца птицу немедленно не уберут с глаз долой. Но адепты его не поняли и тут же зафиксировали озвученное пожелание в академическом «Реестре магических питомцев», навсегда закрепив за новорожденной совой эту кличку.

Хотя, надо признаться, кличка эта Плюшке подходила. Достаточно было посмотреть на несчастного рыжего ушастика. Глаза круглые, лицо бледное — того и гляди, хватит удар.

— Ап… Апоп… Попле… — попытался исправиться он, когда возле самого носа угрожающе щелкнули клювом. Запнулся и, быстро сунув булку в подставленную когтистую лапу, закончил: — Вот. Это тебе… то есть вам…

— Извини нас, — вмешалась торопливо. Я как раз успела добежать, сделать последний шаг и встать между первокурсником и Плюшкой, оттирая сову в сторону. — Я заплачу. Обязательно. Сколько с меня?

— Нисколько, — парень замотал головой. — Это подарок… Взнос в фонд голодающих… м-м-м… птиц.

— Считаешь, что мой питомец голодает? — обиделась я.

— Нет, нет… Я не так выразился, — теперь он еще и руками замахал. — В фонд накормленных птиц. Даже перекормленных… В общем, рад был помочь… Приятного аппетита.

И рыжик, поспешно отступив, бросился прочь.

Я проследила за тем, как он исчезает за углом ближайшего дома, мысленно пообещала себе найти ушастика, объяснить, успокоить, расплатиться и еще раз извиниться, а потом развернулась к сове, невозмутимо пирующей над булкой.

— Плюш, мы же договаривались… Ты обещала, что больше никогда… — начала как можно более сурово, но тут мой взгляд скользнул по зданию администрации, и я осеклась, растеряв все заготовленные раньше слова.

Там, на третьем этаже, у окна ректорской приемной, стоял сбежавший похититель экспериментальных яблок. Стоял, смотрел на площадь, точнее, прямо на меня, и губы его вновь расплывались в широкой усмешке, которая придавала лицу по-мальчишески озорное выражение.

Он явно видел все, что только что произошло. И теперь веселился. Нагло так. Откровенно.

Разговор с Плюшкой мгновенно был отложен «на потом».

— Позже закончим, — предупредила я и, стараясь не срываться на бег пошла… нет, почти взлетела по лестнице вверх — ко входу в административный корпус.

Вот ты и попался… мой подопытный.

___
*Апоплексия — кровоизлияние в мозг или закупорка мозгового сосуда, вызывающие внезапную потерю сознания, паралич, удар, инсульт.

Часть академии. Путь от заброшенного сада:

Площадь перед административным корпусом: