В прятки с драконом, или Найди меня, если осмелишься

Глава 17.3

У меня еще оставалась надежда — совсем крошечная, призрачная, глупая, — что отец рассмеется, скажет:

«Да какие могут быть тайны? Простые, абсолютно не примечательные люди. И Мейлин — самая обыкновенная девушка, у нее, вон, даже дар, и тот не до конца еще раскрылся».

Но папа не сделал ни того, ни другого. Он вообще ничего не ответил… сразу.

Прошелся из угла в угол, с каждым мгновением хмурясь все больше, остановился у окна, спиной к нам, невидяще уставился куда-то вдаль и только после этого заговорил. Тихо, неспешно, явно подбирая слова:

— Сам задаюсь подобным вопросом. Давно уже. С тех самых пор, как понял, что не все так прозрачно и очевидно, как казалось раньше. Нет, сначала, когда мы с Олун познакомились, у меня никаких подозрений не возникло. Скромная семья, каких в столице сотни, если не тысячи. Спокойный, умный, рассудительный отец, приветливая, доброжелательная матушка. В меру способные, пусть и не особо одаренные дети. В том, что Юрданы предпочитали жить уединенно, замкнуто, редко приглашали гостей и мало кого пускали в дом, тоже ничего странного не было. У каждого свой уклад, свои привычки. И лишь уже здесь, в Брезоне, постоянно вспоминая…

Отец вдруг запнулся, выпрямился еще больше, почти вытянувшись напряженной, туго натянутой струной, и мне подумалось что сейчас он упомянет о чем-то очень важном, личном, но папа лишь выдохнул — судорожно, рвано, и произнес совсем не то, что я ожидала:

— Вспоминая нашу жизнь в столице, я стал собирать вместе разрозненные детали, которые раньше не то, чтобы не замечал — не придавал им значения. Старший сын, маг-стихийник, ничем не выделялся среди сверстников, тем не менее Юрдан-старший очень гордился его успехами, часами мог говорить о достижениях и маленьких победах наследника. А вот о даре дочери родители старались вообще не упоминать, хотя любили ее ничуть не меньше. Мол, традиционная бытовая магия, что о ней много рассуждать. Да и в академию Олун не планировала поступать, в отличие от старшего брата. Училась в женском пансионе, помогала отцу, собиралась работать вместе с ним. Он вообще все время держал ее рядом, словно боялся отпустить далеко от себя. По крайней мере, до нашей с ней свадьбы… Однажды я предложил познакомить невесту с деканом бытового факультете Аризима, думал, тот станет ее наставником. Тесть отказался, причем довольно резко, попросив больше никогда этим не заниматься. Такая реакция удивила, но не насторожила. Я счел ее нелепым, безобидным чудачеством, чрезмерной отцовской опекой, и пообещал. Тем более, Олун и сама не стремилась что-либо менять. Ну, а для меня магический талант жены не имел значения. Даже если бы она вовсе лишилась этого самого таланта, я любил бы ее не меньше.

Папа замолчал ненадолго, по-прежнему не оборачиваясь, и выстукивая по подоконнику какую-то затейливую мелодию...

— Когда родилась Мейлин… Тесть души во внучке не чаял, проводил с ней все свободные от работы часы, играл, развлекал, но порой так смотрел… Пристально, испытующе, словно пытался что-то уловить, и в его взгляде была такая тревога, что порой становилось страшно. На все вопросы только отмахивался, уверял, что мне показалось. Вторую беременность Олун он тоже воспринял с волнением, но когда целитель объявил, что должен родиться мальчик, заметно расслабился.

Опять пауза — на этот раз совсем короткая, но когда папа продолжил, голос его звучал уже иначе. Жестче, тяжелее.

— После расследования меня на несколько дней отпустили домой и разрешили встретиться с ближайшими родственниками. Под присмотром дознавателей, разумеется, они тогда ни на шаг не отходили. О моем назначении в приграничье уже было известно, и тесть, который приехал почти сразу, стал настоятельно советовать купить старый дом Юргенов в Брезоне. Ни о чем другом не говорил, только повторял снова и снова, что Олун там понравится и Мейлин тоже. Нас ни на миг не оставляли одних, пояснить он не мог, но смотрел так многозначительно… Только слепой и глухой не догадался бы, что эта его настойчивость неспроста. Олун неважно себя чувствовала, поэтому я не стал ее ни о чем расспрашивать, да и не до того было. Просто сделал, как просил тесть. Думал, приедем и во всем разберемся, обсудим не спеша… Не получилось. — Папа тяжело сглотнул, сжал кулаки. — Потом, когда немного обжились, я обыскал дом и не по одному разу, использовал все известные заклинания, но не обнаружил ничего подозрительного или таинственного. Абсолютно. Родители жены умерли, куда уехал брат, выяснить не удалось. Ниточки оборвались. И тем не менее, все эти годы меня не отпускала мысль, что я что-то упустил. Тесть явно не просто так уговаривал меня купить этот дом. И Глим не случайно с самого начала вокруг Олун крутился.

— Глим? — заинтересованно переспросил Най, опередив меня лишь на мгновение. — Бартен Глим?

— Он самый, — подтвердил папа, поворачиваясь, наконец, к нам лицом. — Мой бывший сокурсник и нынешний глава брезонского отделения гильдии магов. Яур его побери. Когда мы с Олун познакомились, Барт уже крутился возле нее, пытался ухаживать, хотя у самого была невеста. Прохода моей будущей жене не давал, уверял, что с его стороны все очень серьезно, и он немедленно разорвет помолвку, если Олун примет его предложение. Получал отказ за отказом, но никак не мог успокоиться, мы даже дрались несколько раз… После нашей свадьбы он тоже как-то очень быстро женился и исчез. Позже я узнал, что он отбыл к новому месту службы. Сюда, в Брезон. Любопытное совпадение, верно? И то, что этот высокомерный сноб, всегда откровенно презиравший и унижавший провинциалов, решился вдруг уехать так далеко от столицы, тоже наталкивает на размышления…

— Наталкивает. Еще как, — согласился Най. — «Достопочтенный и многоуважаемый» глава брезонского отделения гильдии магов ничего без выгоды для себя не делает.

Последнюю фразу куратор произнес с нескрываемой издевкой.

— Странно, что он дом не купил. Сразу, как сюда приехал.

— Пытался, — поморщился папа. — Но там такие хитрые условия… в общем, не продали ему.