В прятки с Вельзевулом

Глава 6

Ещё три года назад моя тётя неоднократно повторяла, что я похожа на мать, как две капли воды. Тот же взгляд, от которого веет холодом и одиночеством. Те же губы, что могут нежно улыбаться, а в следующий миг нанести смертельное оскорбление. Те же стальные интонации, что она любила использовать в разговоре с людьми. И несмотря на то, что мне преподносилось это как оскорбление, втайне я была рада, что во многом похожа на неё. Пусть и не такая холодная, как мне её описывали, но все же похожа.

Я уже плохо помнила, как она выглядела, почти забыла, какой она была, но очень часто размышляла над тем, как она погибла и как бы мы жили, не случись этого. Как часто мы бы с ней виделись. Я-то знаю, что мама очень много времени уделяла своей работе, но не верила, что осталась бы без её внимания и ласки, ведь, когда меня приняли в чужую семью, я была нормальным и жизнерадостным ребёнком. Со временем очень многое изменилось. Я прекратила искать в людях лучшее, несмотря на то что каждый день мне говорили, что в каждом есть что-то хорошее. Перестала искать общения со сверстниками, ведь меня не очень-то жаловали, считая уродкой. Да, в школе я была нежеланным другом и ученицей, не умеющей пользоваться своим даром. Да в общем-то, и сейчас мало что изменилось. Но в то время, когда моя внешность не была скрыта синергетической оболочкой, дело обстояло гораздо хуже. Имя Саяма Алайт было у всех на слуху. Моё настоящее имя тоже не очень-то отличается, а вкупе с внешностью не трудно догадаться, кто является дочерью знаменитой ведьмы. Савайя Алайт, так меня звали ещё два с половиной года назад.

Почему?

Почему от этого ненавидящего взгляда мне на ум приходит только одна мысль? Вельзевул знал мою мать. Как бы сильно я не желала игнорировать эту догадку, она уже укоренилась в душе, запуская корни в самое сердце. Других причин так смотреть на меня у него не имелось.

За что?

За что её можно было так ненавидеть? Неужели всё то, что мне о ней рассказывали, было правдой? Правда, что она была деспотичной и жестокой, а ещё холодной, словно глыба льда? Неужели женщина, родившая меня, могла быть такой ужасной, что заслужила этот страшный взгляд? Я почти не помню её.

И не верю.

Не верю в это. Пусть я не помню, пусть не знаю, но поверить в то, что мама была в чём-то виновата перед всеми теми людьми, которые к ней так плохо относились, я попросту не могла. Пусть я придумала, что эта женщина, чья кровь течёт в моих жилах, была светлым и добрым созданием, я не могу принять их ненависть. Она та единственная, из-за кого я люблю эту жизнь. Она дала мне её, растила до пяти лет и любила… наверное, но ведь родила! Не избавилась на стадии зародыша, не отдала на поруки чужим людям, а смотрела на меня каждый день… Не значит ли это, что она любила меня?

- Ты в порядке, лапушка? – проворковал позабытый мною вампир.

Бабушка всегда говорила, что у мамы был трудный характер. Она старалась не демонстрировать своих чувств окружающим и могла вытерпеть очень многое. Обычно она была спокойной и рассудительной, но, если её доведут до бешенства, заводилась за полторы секунды. Превращалась в неуравновешенную стерву, и тормозного пути не имела.

Вот и я сейчас, хлопнув ресницами, оценила обстановку, в которой находилась.

Мы по-прежнему стояли у стены, только теперь находились под пристальным наблюдением адептов академии. И в связи с воспоминанием о недавних событиях, мои щеки снова залил румянец, но затем… Короткий удар коленом промеж ног вампира дал понять последнему, насколько сильно он меня обидел. Рого согнулся пополам, хрипя и ругаясь на чём стоит свет.

- Лапушка зла, – холодно отвечаю на вопрос вампира. – Очень зла, сукин ты сын! Сколько раз я тебе говорила, чтоб ты клыки свои не распускал?! Ещё один подобный манёвр, я тебя точно неизученным заклинанием шарахну, чтоб все свои навыки растеря…

- Лоя?! – резко вскинулся вампир с искренним удивлением на лице.

Сморщилась, словно лимон проглотила, оглядывая свидетелей небольшой разборки. Ну, кто меня за язык тянул, а?

Свидетели подобному вопросу-утверждению немало удивились, но я быстро взяла себя в руки.

- Вы обознались! – расплывшись в улыбке пропела я и отправилась искать Васелевского, который должен мне сполна заплатить за этот инцидент.

Несносный придурок наверняка и сам не ожидал, что всё выльется в серьёзные последствия, но спускать ему с рук этот недочёт я была не намерена. Не забыла ещё, как печально всё может закончиться, тем более что ректор был очень… очень зол.

И даже не важно, что злость эта выходила за рамки данной ситуации, важно другое. Если он хоть каким-то боком прознает, что вина полностью лежит на хрупких плечах Лои Хепт, вышвырнет меня из стен академии, а дальше начнет разбираться на своё усмотрение, то есть от лица Вельзевула, и чует моя нежная пятая точка, что жить мне, в таком случае, останется недолго.

- Золотце! – окрикивает меня вампир каким-то радостным и многообещающим ехидным голосом. – Мой золотой, куда же ты?!

Меня самым натуральным образом перекосило. Рого после нашей второй памятной встречи проникся ко мне симпатией, что значительно усложнило мне жизнь. От этого бабника не было проходу, а виной тому послужил нечаянный укус в запястье в момент нашего падения после столкновения в столовой. Как бы ни было банально, но я поскользнулась на какой-то разлитой жидкости и вцепилась в то, что было доступно моим рукам. Этим чем-то оказалась голова вампира, которому я чуть шею не свернула, именно это и послужило падением, а при столкновении с полом, его клыки оказались в моём запястье.