В пыли двух империй

Глава 4 Покушение

Зара

Я стояла у окна, глядя на пустующий внутренний двор. Шелковые флаги, развешанные к празднику, теперь казались безжизненными лоскутами, трепещущими от страха. Дворец был похож на тело без души. Слуги шептались, караваны уходили, оставляя за собой облака пыли и тревоги. Я страдала от осознания, что кто-то хотел навредить моей семье. Использовал ситуацию в своих целях и подставлял отца.

Двое претендентов мертвы.

Двое!

Я закрыла глаза и медленно выдохнула. Нет — это не случайность. Кто-то пытается разрушить всё изнутри. И делает это мастерски. Пока совет шепчется, а гости бегут, я слышу, как собирается буря.

— Принцесса, — голос Муссела прозвучал с порога. Я непроизвольно вздрогнула. — Вас ждут. Немедленно.

Я кивнула. Конечно. Родители обеспокоены происходящим. Я тоже. Они захотят знать, что думаю я. Все боятся и нужно что-то решать. Но что?

Я вошла в зал, где собрались все, кто ещё не сбежал. Я думала это будет разговор в семейном кругу, но очевидно, нас вновь лишили этой возможности. Совет стал слишком вездесущим. Воздух был плотным, как утренний туман над дюнами. Отец стоял во главе, рядом — мама. Стража по периметру. Советники с лицами, полными подозрений и страха.

И Насир. Он стоял чуть в стороне. Что он тут делал? Его взгляд сразу нашёл меня. Твёрдый. Чистый. Возможно, поддерживающий или мне просто этого хотелось.

— Принцесса, — начал один из старейшин. — Ваше мнение. Кто стоит за этим?

Практически, я слышала упрек и подозрения в свою сторону. Я на мгновение закрыла глаза. В голове вспыхнули догадки. Но я не собиралась ничего говорить. Я не тот, кто должен тут все решать.

— Этого я не знаю. Лучше вы мне скажите.

На меня устремились взгляды, которые резали словно я была той самой убийцей. Или они действительно сейчас пытались свалить все на меня?

— Убийца среди нас, — вмешался отец. — И если мы не найдём его… следующими можем быть мы. Нам неведомы планы врагов. А возможно, это кто-то из нас.

Молчание. Тишина. Только журчание воды в отдалении, казалось, нарушало серьезность его слов.

Совет загудел. Кто-то начал возражать, кто-то — требовать отправить всех прочь. Я взглянула на отца и почувствовала, как кровь стучит в висках. Он не доверяет никому. Или просто слишком устал. Но его взгляд выражал пренебрежение ко всему и ко всем.

— Мы должны сплотиться, — сказала мама. — Или нас по одному уничтожат.

Совет согласился. Неохотно. Но выбора не было.

Совет загудел вновь. Кто-то заговорил громко, срываясь на крик, кто-то, наоборот, прижимал ладони к губам, будто хотел стереть само своё присутствие. Воздух наполнялся страхом — не паникой, а именно страхом. Он был холодный, липкий, въедливый. Люди, одетые в золото и шелк, вдруг выглядели жалкими, как дети, потерявшиеся в песчаной буре.

— Мы должны изолировать тех кто остался, — выкрикнул один из визирей, — пока не станет ясно, кто следующий. Или… кто виноват.

— Без доказательств? — резко ответил другой. — Хотите, чтобы нас обвинили в тирании? А если за этим стоит кто-то изнутри? И повелитель прав?

— Или сам Халиф, — тихо, но отчётливо бросил кто-то с заднего ряда.

Зал будто выдохнул. Мысли многих в этом помещении наконец были озвучены. Отец не дрогнул. Он лишь медленно поднял глаза, и наступила тишина.

— Кто это сказал? — спокойно произнёс он, но в этом спокойствии звенела сталь.

Никто не ответил.

Стража по периметру выпрямилась, как по команде. Советники отшатнулись. Кто сидел, вжался в кресло. Напряжение натянулось, как лук перед выстрелом. Я почувствовала, как в груди поднимается волна — не страха, нет. Бешенство. За отца. За мать. За дворец, в который пришли с миром и начали сеять тьму. Ведь это мой дом, а его осквернили.

— Довольно! — крикнула я, и мой голос отразился от сводов. — Вы ведёте себя не как мужчины, облечённые властью, а как трусливые торговцы на базаре. Двое погибли — и вы в панике готовы обвинить любого, лишь бы спасти свою шкуру?

— Принцесса, будьте благоразумны… — начал кто-то.

— Я и есть само благоразумие, — отчеканила я, не давая продолжить. — Пока вы дрожите, кто-то действует. Пока вы спорите — готовится следующее убийство. И если вы хотите уйти отсюда живыми, лучше перестаньте спорить и начните думать.

Тишина. Ни одного слова в ответ. Только тень уважения в глазах отца. И лёгкое, едва заметное движение губ у Насира — как будто улыбка. Почему я вообще посмотрела в его сторону.

— Все свободны, — сказал отец. — Совет распущен. До следующего восхода солнца.

Они медленно начали расходиться. Ссутулившись. Молча. И даже самые надменные из них — с опущенными взглядами.

Остались только мы.

И тишина в зале стала иной. Пробуждающей. Опасной.

— Муссел? — я обернулась, увидев, как он подошёл ко мне. Лицо его было хмурым. Он говорил тихо.

— Прости, что не вмешался раньше, — сказал он. — Но ты справилась лучше, чем кто-либо. Осторожнее, дитя моё. Здесь не просто смерть. Здесь — война. Только пока что… без армий.

Я кивнула. Он прав. Война уже началась. Только пока она шла в тенях. Среди шёпотов. Под покровом ночи.

И если мы не найдём того, кто управляет тенями — они поглотят нас всех.

Когда двери зала за советом захлопнулись, тишина окутала нас, как саван. Лишь звуки уходящих шагов затихали вдали, и вскоре остались только: отец, мать, я и Муссел. Он всегда был больше, чем мой учитель. Он был правой рукой отца уже долгие годы. Все доверяли ему. Огонь в бронзовых чашах потрескивал. Сад за арками казался нереально тихим — как перед бурей.

Отец медленно прошёл к окну. Его руки были за спиной, плечи напряжены. Я знала это движение. Он думал.

— Всё идёт не так, как должно, — заговорил он негромко. — Не с того момента, как сюда прибыли претенденты. А задолго до. Слишком гладко всё было в последние годы. Слишком спокойно. Это неестественно.

— Ты о чём, Халиф? — спросила мама, подходя ближе.