В пыли двух империй

Глава 11 Неожиданный поворот

Зара

Сначала было только жужжание. Глухое, липкое — как рой насекомых под кожей. Я не могла понять, где нахожусь. Тело не слушалось, веки казались приклеенными. Но голос внутри упрямо твердил: проснись.

Я заставила себя вдохнуть. Воздух был тяжёлым. Запах камня, пыли… и крови. Чужой. Или моей? Я вздрогнула. Боль пронзила голову — тупая, звенящая. Я пошевелилась. Руки — связаны. Щиколотки — тоже. Под пальцами — холодный, потрескавшийся камень. Стена?

Я попыталась приоткрыть глаза. Тень. Свет где-то вдали — может, свеча или факел. Пространство передо мной расплывалось, но я различала силуэты. Двое. Нет — трое. Один из них шагнул ближе. Я замерла.

— Она очнулась, — сказал кто-то. Мужской голос. Глухой, пустой и незнакомый.

Я не ответила. Только смотрела, стараясь запомнить лица. Узнать.

— Не пытайся дёргаться, — произнесла женщина. Голос — холодный, как вода в зимней реке. — Верёвки крепкие. Я не люблю повторять. Скажу один раз: дернешься — сдохнешь.

Я подняла голову. С трудом. На противоположной стороне — решётка. Каменные стены. Где-то выше — узкий проём, оттуда струился тусклый свет. Тюрьма. Пещера. Не важно. Главное — я жива. А значит, им я нужна. Хотя ее угрозы заставили прислушаться.

Она что-то говорила… о мести, о родителях. Мысли путались. В голове всплыл единственный вопрос — и сорвался с губ:

— Где Насир? — голос превратился в хрип.

Женщина усмехнулась. Она была в красном. Да, я помню… вроде — Фарина.

— Он жив. Пока. Здесь. Вы оба… будете полезны.

— Зачем ты это делаешь? — я напряглась, не отводя взгляда. — Чего ты хочешь?

Фарина присела передо мной на корточки, её лицо оказалось на уровне моего. Близко. Слишком близко. Её глаза — пустота. Не злоба. Не боль. Пустота.

— Месть, дитя, — её голос был мягким, почти ласковым. — Я хочу, чтобы Камран и Аниса почувствовали то, что чувствовала я. Когда они уничтожили всё. Мою жизнь. Мою душу. Они отдали меня, как ненужную вещь. И я хочу, чтобы ты это знала. Чтобы ты поняла — ты платишь не просто так… а за их выбор.

Я хотела плюнуть ей в лицо. Хотела ударить. Но могла только смотреть. Во рту пересохло. Я пыталась сдержать дрожь. Не от страха — от бессилия. И от тупой боли в затылке. Хорошо же меня…

— Они ничего не разрушали, — выдохнула я. — Ты злишься на тень. На призраков. Камран и моя мать не вместе. Жизнь изменила своё течение. Насир — не его отец. А я… я — не отражение своей матери. Я — это я.

Фарина выпрямилась. Медленно. Как танцовщица. Или змея. Да. Скорее, как жуткое пресмыкающееся, потому что каждое слово этой женщины было наполнено ядом.

— Ничего. Я переживу. Но им будет больно. Так же, как было мне. А может, и сильнее.

Она развернулась. Её шаги — тихие, как мысли перед сном. Ей было бессмысленно перечить. Не знаю, что она пережила, но в её глазах не было сомнений. Только воля довести задуманное до конца. Отчаянная и злая, очевидно, действительно потерявшее многое.

Голос Фарины прозвучал уже из тьмы:

— Отнесите её в верхние покои. Свяжите крепче. И не верьте — она может быть и птичкой… и ястребом.

— Что вы собираетесь со мной сделать? — крикнула я вслед, не особенно рассчитывая на ответ. Но я все-таки его получила. Размытый, непонятный.

— То же, что когда-то сделали со мной. Продам.

Я попыталась сопротивляться, когда меня подняли. Двое мужчин — грубые руки, запах пота и пыли. Они не били. Просто уносили. Я смотрела в потолок, пытаясь сдержать слёзы. Её слова были как кнут. Обещание, обёрнутое в яд.

Насир… где ты? Жив ли ты?

Но плакать я не буду.

Я — не жертва.

Я — принцесса.

И это — моя битва.

Меня связали крепко, но не грубо. Как товар. Как вещь, которой не стоит портить внешний вид. Руки — за спиной. Верёвки впивались в кожу, оставляя следы, и всё же я не жаловалась. Это не больно. По сравнению с тем, что происходило внутри — ничто.

Фарина наблюдала за процессом издалека. Она больше не говорила со мной. Просто смотрела. Как будто уже мысленно отрезала меня от мира, в котором я жила. От семьи. От Насира. От самой себя.

Когда верёвки затянули последний узел, ко мне подошёл один из тех, кто нес меня ранее. Лицо закрыто, но глаза… Они были равнодушными. Не жестокими, нет. Просто пустыми. Он подхватил меня под локоть.

— Вперёд.

Мы шли по узкому каменному коридору. Влажному. Тесному. Где-то капала вода. С каждым шагом становилось холоднее. И вдруг — свет. Слепящий, жёлтый, живой. Выход. Я щурилась, пока глаза не привыкли. Мы оказались у дальней части ущелья. Там уже стояли лошади. Несколько. Осёдланные. Упряжь небрежная, но крепкая. Это был караван. Одна повозка, больше похожая на клетку. Я пыталась разглядеть людей, что там были. Оборванные, грязные. Некоторые избитые. Но его там не было. Насир. Где же ты? Сборище торговцев. Людей, которые знали, как спрятать живой товар так, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Они накинули палантин и спрятали от всех свой товар.

Фарина села на чёрного жеребца. Её силуэт в красном на фоне камня и солнца казался символом всей этой безумной дороги.

Меня посадили на другую лошадь. Без седла. Без удобств. Только подпруга и петля на шею, как поводок, уходящий к всаднику позади. Я держалась, как могла. Не потому что умела — потому что иначе упала бы. Но я поблагодарила небеса, что не оказалась внутри той клетки, что покрывало нечто грязное и засаленное от времени.

— Куда вы меня везёте? — спросила я, выдыхая слова сквозь зубы.

— Туда, где за твоё лицо дают золото. — Это был не ответ. Это была насмешка. И веревка натянулась, животное подо мной недовольно зафыркало.

Караван тронулся. Мы выехали из ущелья, и пыль поднялась под копытами. Путь уходил далеко, в сторону равнин, где солнце уже клонилось к закату. Я чувствовала каждый удар сердца — глухо, тяжело, как предчувствие.

Я не знала, где Насир. Жив ли он. И никто не говорил. Словно он был частью сна, который закончился слишком резко. Я не могла думать о плохом. Не позволяла. Он сильный. Он найдёт меня. Я верила в это. Потому что если не верить — останется только страх.