В пыли двух империй

Глава 12 Рынок

Насир

Сознание вернулось внезапно. Резким толчком. Болью. Как удар по воде после слишком долгого погружения. Грудь сжата, голова раскалывается. Я попытался пошевелиться — и сразу понял: зря. Рёбра отзывались тупой болью, губы разбиты, на лице запёкшаяся кровь.

Кожа горела от ударов. Каждое движение отзывалось мукой. Меня били. Долго и методично. За то, что сопротивлялся? Или просто потому, что захотелось?

Я открыл глаза — и увидел прутья. Клетка. Ржавая, старая, но крепкая. Я лежал на полу, закованный, как зверь. Над головой — плотная тёмная ткань. Воздух был спертым, полным пыли и запаха чужих тел. Рядом кто-то стонал. Другой — шептал молитвы. Я слышал, как скрипят колёса. Нас везли. Я не знал куда. Не знал — жив ли ещё мой отряд. Не знал… где Зара

Я вдохнул — и закашлялся. Воздух был тяжёлым, слишком затхлым, ни намека на свежесть. Ко всему прочему пахло железом, потом и грязью. Моим собственным потом в том числе. И моей собственной кровью тоже.

Я попытался пошевелиться — тело отозвалось вновь резкой болью в боку и в плече, а еще в голове. В общем везде. Губы распухли и слиплись. Голову ломило так, что казалось, она сейчас лопнет. Веки налились тяжестью, а глаза плохо фокусировались. Но хуже всего — чувство несвободы. Холодная, ржавая цепь сдавала щиколотки и запястья. Металл, вонзившийся в плоть. Я в плену.

Я попытался подняться, но клетка резко подпрыгнула, прижав меня обратно.

— Сиди, — прорычал кто-то. — Дворцовые, как ты, тоже платят. В конце концов.

Я не ответил. Просто затаил дыхание и прислушался.

Я в повозке. Тряска под телом, скрип дерева, храп лошадей. И темнота. Что-то накрывает клетку — плотная ткань, не пропускающая ни света, ни взгляда. Даже воздуха едва хватало. Руки связаны. Меня куда-то везут. Меня. Принца. Сына Камрана. Наследника империи. Как раба, как отброса.

Мысль прострелила сознание: Зара… где она?

Мысли о ней обожгли меня сильнее, чем боль. Чем заключение и удары человека, которого я не видел, но уже поклялся его убить.

Где она? Жива ли? Они взяли и её? Я поклялся быть рядом, но не сдержал обещание. Тут же вспомнил, как она упала. Её волосы на камнях. Её рука, дернувшаяся к моей… и всё. Пустота. Тьма. А теперь — вот я. Как животное. Среди сброда, меня везут в неизвестном направлении.

Неужели они поймали и её? Или убили?

Нет. Нет. Она жива. Должна быть. Я бы чувствовал иначе. Я бы знал. Хотя, кого я обманываю. Я не смог ей помочь, а теперь и вовсе в клетке.

Повозка остановилась. Грубые руки открыли ткань, и дневной свет ударил в лицо, ослепив. Я зажмурился, отшатнулся — и услышал смех.

— Красавчик проснулся.

Кто-то пнул решётку клетки.

— Аукцион начнётся через час. В таких одеждах его не повезут. Снимай.

Меня выволокли из клетки, как мешок. Сорвали все, оставив только штаны. Кто-то радуясь, надел уже мою одежду. Облили водой с ног до головы. Бросили обратно. Как товар. Я для них и был товаром. Невидимым. Без имени. Без лица. Вновь накрыли клетку тканью.

А потом — тянущийся час. Жаркий, душный. И звуки со всех сторон. Я прислушивался, но не мог понять что вокруг происходит. Толпа. Крики. Голоса. Рынок. Рынок рабов. Я слышал звуки: торг, лай, смех, ругань. Пахло специями, потом, пылью и… страхом. Много страха.

Я стиснул зубы так, что челюсть хрустнула. Если она здесь… если она увидит… нет. Она не должна видеть. Лучше смерть, чем быть проданным при ней. А если ее тоже хотят продать? Неужели, она ведь принцесса. Такое отношение возмутительно. Ярость плескалась во мне все больше. А потом я услышал:

— Следующий тот богатей! — прозвучало снаружи.

Меня дёрнули. Клетку открыли. Сильные руки выволокли наружу. Меня ослепило. Я моргнул, адаптируясь к свету. Попытался драться, защищаться. Но человек, стоящий передо мной был раза в два выше. Словно великан. Он хищно усмехнулся, словно это его забавляло. А потом легко, как пушинку поднял и поставил на помост. Передо мной — толпа. Лица. Торговцы. Грязные, ленивые, с надменными глазами. Кто-то смеётся. Кто-то оценивает. Кто-то даёт знак рукой. Меня выволокли сюда силой, но я не мог ничего поделать. Я едва стоял на ногах. Голова кружилась. Вокруг — люди. Разные. Бородатые купцы. Женщины в вуалях. Дети. Улыбки. Любопытство. Я чувствовал на себе взгляды, как ножи.

— Смотрите, что у нас тут! — закричал торговец. — Кровь степей! Сильный, выносливый, молчаливый. Боец! Мечник! Или как вам угодно. Сможет делать любую работу. Раб. Охранник. Или гладиатор.

Смеются.

В таком виде, как я сейчас, я вполне сошел бы за раба. Но постарался собраться. Несмотря на ужасное состояние, я стоял, расправив плечи, глядя поверх их голов. Вглядываясь. Мне было не интересно, что они хотели со мной делать, как насмехались и продавали, словно вещь. Меня интересовало лишь одно.

Где она?

Здесь ли?

И если да, то как ей помочь.

Я не видел её. Не слышал. Не чувствовал. Но знал: если она рядом — она тоже ищет меня. Мы связаны с ней. Мы не сдадимся.

— Двадцать!

— Двадцать пять!

— Пятьдесят золотых!

Цифры летали в воздухе, как копья. Меня продавали. Как клинок. Как призовую лошадь.

А я продолжал смотреть.

Не вниз.

Не на них.

А куда-то дальше, ища ее.

Быть может — она ещё свободна.

Или… главное, чтобы была жива. С остальным можно справиться.

Я найду её. Я обещал, а главное самому себе. Ведь теперь я не видел без нее себя.

Во что бы то ни стало мы будем вместе.

Моя грудь сжалась. Последнее, что я помнил — как она падала. И этот момент напрерывно проигрывался в моей голове.

«Пожалуйста, пусть она будет жива…» — только эта мысль и держала меня в сознании.

Из толпы вышел человек. Высокий. Закрытое лицо. Повязка закрывает подбородок и щёки. Только глаза — чёрные, глубокие, невозмутимые. Он не сказал ни слова, посмотрев на меня долгим взглядом. Медленно, словно неуверенно, поднял руку.