В расплату бандиту

9

Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я окажусь в аэропорту под присмотром двух охранников и под командованием Ратмира Каримова, я бы рассмеялась ему в лицо.

Сейчас я не смеялась.
Сейчас у меня дрожали пальцы, хотя я старательно прятала руки в карманы.

Холодный воздух терминала ударил в лицо, как только мы вошли. Запах кофе, бензиновой свежести от взлётных полос, еле уловимый аромат дорогих духов от проходящих мимо людей — всё смешалось в голову и только усиливало мою внутреннюю панику.

Я шла между двумя охранниками.
Они не касались меня, даже не смотрели напрямую, но двигались так, что любой шаг в сторону становился бессмысленным.

Передо мной — широкая спина Каримова.
Он не оглядывался.
Шёл спокойно, ровно, будто знал каждую секунду, каждый метр этого пространства. Хотя аэропорт был огромный, шумный, хаотичный — он двигался, как хозяин этой территории.

— Ратмир, — тихо процедила я, — если ты думаешь, что я полечу за тобой куда-то там, куда ты нас запланировал… ты прекрасно знаешь, что я не хочу никуда лететь!

— Но ты летишь.

Тонкая, ледяная точка раздражения пронзила меня насквозь.

— Это похищение. Настоящее. Абсурд.

— Абсурд? — ухмыльнулся он едва заметно. — Абсурд — это думать, что я отпущу тебя после всего.

Сердце толкнулось так сильно, что на мгновение стало трудно дышать.

После всего…

Он произнёс это так, будто между нами уже была длинная история. Хотя всё, что было — и так выходило за рамки допустимого.

Паспортный контроль.

Охрана сделала шаг вперёд и отодвинула меня чуть левее — ровно настолько, чтобы я не врезалась в ленту барьерных стоек.

Я чувствовала себя… лишней.
Но при этом — странным образом выделенной.
Слишком много охраны.
Слишком много внимания от них ко мне.

— Документы, — сказал Ратмир, разворачиваясь ко мне.

Он протянул мой паспорт — точнее, паспорт, который он каким-то образом успел забрать у меня утром.
Или вчера? Кажется, я уже потеряла счёт времени.

— Проходим, — сказал второй охранник, даже не глядя на меня.

Я повернулась резко, почти болезненно:

— Мне можно хотя бы слово сказать?

— Ты его уже сказала. Пойдём, Мира.

Каримов чуть кивнул в сторону коридора. Охранники — как по команде — двинулись вместе с ним.

Я подала паспорт сотруднице контроля, руки тряслись. Она взглянула на него, потом на меня:

— Первый раз летите?

Если бы вы знали, хотелось сказать.
Но я только кивнула.

Сканер пикнул.
Паспорт вернули.

Я попыталась незаметно шагнуть в сторону выхода, который вёл в совершенно противоположную часть терминала — но рука охранника плавно, без давления, но очень чётко перекрыла мне путь.

— Не туда, — сказал он.

— Мне показалось.

— Не показалось.

Я сжала зубы.

Каримов обернулся.
Просто посмотрел.
Пока он молчал — будто даже спокойный.
Но во взгляде было: Давай, рискни.

И это бесило меня так, что хотелось швырнуть ему чемодан под ноги.

Зона досмотра.

Ремень, лотки, металлический блеск сканеров.
Каримов снял часы — дорогие, холодные — положил в лоток.

Я уставилась на него.

— Ты тоже, — сказал он, кивнув на мою сумку.

Я едва удержалась, чтобы не вздохнуть слишком резко.

Сканер пропустил меня без звука.

Зона ожидания вылета.

Она встретила нас высоким потолком, огромными окнами, шумом дальних объявлений и сменой света от посадочных огней. Люди сидели на креслах, читали, ели, спорили, шептались.

Мы — словно отдельный остров среди них.
Двое охранников сели чуть поодаль — так, чтобы видеть, но не мешать.

Ратмир сел рядом со мной. Слишком близко.
И всё же… не касаясь.

У него на колене — документы.
И мои тоже.

Я сжала кулаки.

— Ты ведь понимаешь, что я не соглашалась на это?

— Ты не соглашалась на многое из того, что между нами происходит, — ответил он спокойно, даже мягко. — Но это не отменяет факта, что ты здесь.

— По твоей вине!

— По своей, — уточнил он.

— Слишком дорого тебе обходиться та, кого ты считаешь предателем!

Он повернулся ко мне — наконец полностью, медленно, словно смакуя каждое движение.

Его глаза были тёмными, спокойными, таящими чуть снисходительное тепло. Он был расслаблен… чуть больше, чем обычно.

Опасно расслаблен.

— Наслаждайся пока можешь. — как-то ехидно прошипел он.

Я открыла рот — чтобы возразить, чтобы сказать всё, что думаю. Но слова застряли.
Он был прав.
Это бесило ещё больше.

— Не бойся, — добавил он, закрывая документы и убирая их в кожаную папку. — Всё под контролем.

— Под твоим, — сказала я.

— А под чьим же ещё?

Раздражение вспыхнуло так резко, что я поднялась, будто собираясь уйти хоть куда-то.

Охранник даже не двинулся — но я знала: шагну — и он встанет.

Каримов посмотрел на меня из кресла.

Спокойно.
Сдержанно.
Чуть насмешливо.

— Сядь, Мира.

— Нет.

Он прищурился, уголок губ дернулся.

— Я не повторяю.

Я развернулась — намеренно, резко — показывая, что меня его тон не трогает.

Но… почему-то шагнула назад.
Вернулась.
Села.

Каримов скользнул взглядом по моему лицу — очень внимательно — и откинулся на спинку кресла.

— Умница, — сказал он тихо.
Без издевки.
Но так, что меня тут же накрыло жаром злости.

И всё же… я сидела рядом.
Нервничала.
Смотрела на табло вылетов и пыталась понять, что будет дальше.

А он — просто наблюдал за мной.

Так, будто время в зоне ожидания принадлежало только нам. Так, будто этот рейс — начало чего-то, о чём знать позволено одному ему.

***

Когда самолёт коснулся полосы, я почувствовала, как воздух в салоне становится другим — горячее, плотнее, будто уже отрезает нас от привычного мира.

Дубай.
Я никогда не была здесь.