В расплату бандиту

10

Ратмир

Иногда мне кажется, что я сам себе создаю проблемы.
Не люди, не обстоятельства.
Я.

В тот вечер я хотел одного — тишины в голове.
Погасить злость.
Выключить мысли.
Выбить из груди напряжение, которое держало меня последние дни так, будто кто-то стянул ребра металлическим обручем.

Я привёз ту девушку в дом не потому, что она мне была нужна.

Нет.

Она была… инструментом.

Пустое место, которым можно заполнить паузу.
Попытка — глупая, заранее обречённая — отвлечься от того, что жгло изнутри.

От Миры.

Смешно, что я понял это ещё до того, как пересёк порог особняка.

Девушка что-то щебетала, смеялась, то поправляла волосы, то смотрела на меня снизу вверх — как будто это могло меня заинтересовать.

Не трогает.
Вообще.

Я поймал себя на том, что раздражён.
Не на неё — на себя.
За то, что пытаюсь выжать эмоции там, где их быть не может.

Мне давно никто не нравился.
Именно так — до кипения, до рёва крови в жилах, до того, что голова перестаёт работать.

Я — человек, который всегда всё держит под контролем.
Всегда.

А рядом с Мирай…
Контроль трещит.

Даже когда она злится — а она злится часто — меня это заводит больше, чем все сладкие улыбки всех остальных женщин вместе взятых!!!

Эта мысль бесила.
Пугала.
И… притягивала.

Я хотел забыться. Хотел вытравить её образ, хватаясь за первое доступное средство.
Но едва за мной закрылась дверь дома, я понял — ничего не выйдет.

Гостья прошла внутрь, одарила меня выученной «соблазнительной» улыбкой.
И в тот момент я ощутил только пустоту.

Ни желания.
Ни интереса.
Ничего.

Я бы всё равно отправил её обратно.
Без шума.
Без объяснений.
Потому что я уже тогда чувствовал — это не то.
И никогда не станет тем.

Но потом под окнами раздался звук удара.
Хлопок.
Стекло.
И знакомая интонация женского голоса, который умудряется будоражить меня даже через бетонные стены.

Мира.

Она разбила мою машину.
Прекрасно!

И не в машине дело было — на железо мне плевать.
Она…
Она смотрела на меня так, будто я предал её.
Хотя мы друг другу ничего не обещали.

Глаза у неё блестели — от злости или от того, что она увидела меня с другой?
Я это заметил мгновенно.

И меня это… разорвало!

С одной стороны — ярость.
Пульсировала под кожей, требуя выхода.

Она совершила глупость. Опасную.
Могла пострадать.
И вообще — что она себе, нахрен, позволяет?!

С другой — в груди что-то провалилось.
Я понял, что перегнул.
Что хотел вызвать в ней ревность… но не такую.

Она — не из тех, кто молчит.
Не из тех, кто терпит.
Она ломает стекла, если её ранят.
Она выходит к тебе в огонь — вместо того чтобы уйти.

И, блядь, именно это делает её другой.
Единственной, кто способен выбить мой контроль.

Когда я увидел её под окнами, злую, дрожащую — не сравнится ни с одной из тех, что пытаются казаться идеальными.

Мира живая.
Настоящая.
Опасная.

И мне это нравится.
Слишком сильно.

Я тогда взял её на руки — грубо, резче, чем следовало.
Злость кипела, смешиваясь с желанием.
Мне нужно было прекратить её истерику.
Мне нужно было остановить себя!

Да, я перегнул.
Я знаю.

Но если быть честным…

Каждая её попытка вырваться только сильнее разжигала во мне то, что я пытался утопить. Она — единственная, чьё сопротивление меня не раздражает, а сводит с ума.

Этой ночью я понял главное:
никакая «другая» мне не нужна.

Даже при всём желании — я не могу заменить ею Миру.
Не могу выбить её из головы.
Не могу заглушить.

Всё, что во мне шевелится — злость, страсть, азарт, тяга — всё реагирует только на неё.

Миру нельзя забыть.
Нельзя игнорировать.
Нельзя заменить.

И это — единственное, что выводит меня из равновесия.

Но вместе с тем… единственное, что делаю меня живым.

И если есть женщина, которая может заставить меня забыть о планах, о бизнесе, о сдержанности…

То это Мира.

Она предала. Чисто и по-взрослому.

Я тогда был не просто раздражён. Я был в ярости, до такой, что казалось, вот-вот сорвусь и всё вокруг сожгу дотла. Потому что кто-то взял и ткнул в меня ножом.

В то место, где у меня самое, блядь, слабое — доверие!

Всё сводилось к одному: она была в центре скандала. В её руках — ответ на вопрос «как нас нашли». И да, мне хотелось выгнать нахрен, и чтобы она исчезла из моей жизни навсегда!

Но тут приходила логика. Хладнокровная.

Первое: я не мог оставить её одну в городе, где меня только что пытались убрать. Это выглядело бы как слабость, как риск того, что она снова окажется в лапах врага, и кто-нибудь повторит ошибку. По человечески — да, можно было бы закрыть её в квартире и поставить двоих ребят круглосуточно. Но я не такой.

Второе: работа.

Дубай — не просто место для отдыха. Там дела, большие, жирные, которые нельзя отложить. Я должен был присутствовать лично. Там люди, счета, контакты, договора, которые не потерпят «я не приеду, потому что у меня личная драма». Мои люди ожидали меня там. И я не мог приехать один и оставить на родине ту, кто подставила меня.

Так что я принял решение — ехать вместе. Взять её под наблюдение, держать рядом. Пусть думает, что это наказание. Пусть думает, что я играю властью. Пусть боится. Это моя страховка.

Пусть звучит цинично — но так оно и было: я не доверял ей, я хотел выяснить правду, и одновременно не допустить новых ошибок. Плюс к этому — город, где мне нужно было решать дела, и где у меня были люди, которых я мог задействовать. Легче держать дело в руках, когда все участники рядом.

А теперь про чувства. Потому что без них не обойтись, даже если я не люблю это признавать.