В разводе. Бумеранг для бывшего

Глава 16. Дядя Леша, ты мой папа?

Надо отдать ему должное, он сразу же снимает блокировку центрального замка, и я одноногой пулей вылетаю из салона.

Правда, прежде чем побежать к дочери, находясь на пороге нервного срыва, я обращаюсь к бывшему мужу:

— Можешь езжать по своим делам, дальше я сама.

— Настя…

— Вот давай без пререканий, прошу тебя! Тебе здесь делать нечего, и уж тем более я не хочу, чтобы моя дочь видела рядом со мной незнакомого дядьку. Все. Разговор окончен. Пока!

Захлопываю дверцу я и ковыляя иду к Тамаре Денисовне, что замечает меня и показывает Наденьке, что я иду.

— Мама! — зовет меня дочь, но я с расстояния чувствую, что что-то не так.

Обычно у нее звонкий и энергичный голосок, а сейчас он слышится потухшим, что ли.

— Что же вы, Анастасия, не отвечаете на звонки? — начинает журить меня воспитательница. — У Наденьки температура поднялась, она у нас раскапризничалась как никогда. Медсестра ей температуру измерила, легкие послушала и сказала, что нужно домой отправлять. Я вам звоню, а мне в ответ говорят: абонент не абонент. Что же вы так, а? Ответственная мамочка, всегда на связи, а тут такое. Я уж думала, случилось что. Нашла ваш адрес и решила привести Надю домой.

Ее слова меня не задевают, потому что она права. Моя работа как родителя быть в доступе двадцать четыре на семь. Просто сегодня сработал закон подлости, причем такого масштаба, что я даже не знаю, может ли быть хуже.

Пока мы с воспитательницей разговариваем, стоя на тротуаре, я краем глаза вижу, как Соколовский наконец-то трогается и уезжает.

— Что вы сказали, простите?

— Я говорю, эпидемия гриппа надвигается. Наде прививку ставили?

— Ставили, да.

— Ну и слава богу. Тогда, даже если она заразилась, то перенесет эту бяку в легкой форме. Да, Наденька? — Тамара Денисовна наклоняется к дочери и пытается ее подбодрить.

— Да, — насупившись произносит Надя.

— Сегодня мы много детишек домой отправили с такими же симптомами, — вздыхает воспитательница. — Наверное, будем на карантин закрываться, а то это не дело. Вы, Анастасия, надеюсь себе прививку от гриппа делали?

— Дай бог память, — честно отвечаю я. — Разве что, когда сама в школе была.

— А вот это зря, — качает головой женщина. — Надо здоровье беречь, тем более что с садика малыши домой все подряд несут. Вон только ветрянку недавно пережили и вот опять. Ну ладненько, не буду вас задерживать. Лечитесь хорошенько!

— Обязательно. Спасибо вам, Тамара Денисовна.

Судя по словам воспитательницы, температура у Нади небольшая, и симптомы только-только появляются.

— Надюша, — наклоняюсь к дочери я, так как присесть не позволяет травмированная нога. — Мы с тобой сейчас поедем домой на автобусе, хорошо? А потом я позвоню семейному врачу, и доктор приедем к нам на дом, чтобы тебя проведать. Договорились?

Таким образом, мне не нужно будет тащиться с дочкой в поликлинику, что, учитывая слова воспитательницы о надвигающейся эпидемии разумно. Береженого бог бережет.

— Нет! — дочь топает ножкой.

— Ты не хочешь, чтобы тебя осмотрел доктор?

— Я не люблю автобус, — надувает губки она и я знаю почему.

В хорошую погоду мы идем в садик пешком, а на обратном пути Надя любит остановиться у детской площадки и там поиграть еще часик другой.

— Почему? — ласково интересуюсь я.

— Я хочу на горке кататься, — подтверждает мою догадку она.

— Надюша, но у тебя же температура, — глажу ее по голове, попутно прикладывая ладонь ко лбу. Горяченькая. — Надо сначала выздороветь. Давай с тобой пойдем на остановку?

— Нет! — скрещивает руки на груди она и опускает голову.

Классическая поза протеста, наблюдая за которой мне остается только с пониманием вздохнуть.

— Надь, — я понимаю, что дочь капризничает из-за самочувствия. — У меня очень болит нога, мне будет больно идти пешком. А на автобусе мы до дома доедем очень быстро, ты даже не заметишь.

— Ты побилась? — дочь смотрит на мои ноги.

— Можно и так сказать, — улыбаюсь ей.

В ответ Надя немного неуклюже присаживается на корточки и дует мне на ногу, как делает, когда играет со своими игрушками во врача. Дует она совсем не туда, где болит, но сердце у меня в груди сжимается особенно радостно.

— Пуф-ф-ф! Всё зажило! — радостно хлопает в ладоши она. — Теперь лучше?

— Намного, — улыбаюсь я и беру ее за руку. Вместе мы не спеша идем на остановку. — Чем вы сегодня в садике занимались?

— Мама.

— Что такое? — я оборачиваюсь туда, куда смотрит дочь, и вижу, как воспитательница бежит к нам с рюкзачком Нади.

— Чуть не забыла! — кричит она. — Хорошо, что вы недалеко ушли! Тут сменная одежда и поделки.

— Спасибо, что догнали нас, — беру из рук Тамары Денисовной розовый рюкзачок Нади.

— На здоровье! — улыбается она и переводи взгляд мне за спину. — А это, я так понимаю, Надин папа, да? Ничего себе богатырь, понятно в кого Надя такая крепышка. Чего же он к нам ни на один утренник не пришел? Я бы его запомнила.

Не передать словами того ощущения в груди, когда я оборачиваюсь и через плечо вижу направляющегося к нам Соколовского.

Мне хочется просто исчезнуть с лица этой планеты!

— Нет, — утвердительно произношу я. — Этот человек нам никто.

— Как же нет? — искренне удивляется она, а я понимаю, что еще пара шагов и он прекрасно сможет слышать наш разговор. — У меня, знаете ли, глаз-алмаз, я сходство детей с родителями определяю лучше любого теста ДНК. Я, когда ток-шоу по телевизору смотрю, сразу вижу, когда дети не от отцов и наоборот…

— Тамара Денисовна, вы правда очень сильно ошибаетесь! До свидания!

Мое прощание с воспитательницей вышло резковатым, но лучше пусть думает, что я грубиянка, чем начнет своими наблюдениями делиться вслух при Соколовском.

Собираюсь с силами и разворачиваюсь в ту сторону, откуда к нам идет Леша. Остановка тоже, к слову, в той же стороне. Так что выбора нет.