В разводе. Плохая бывшая жена

Глава 16

Вечером следующего дня Йен со своей дочерью поймали меня в ресторане.

— Саша, Саша, — взмахивая руками, произнёс этот немец. — Познакомься, это моя дочь.

Дочка была высокой, статной, явно пошла в отца. Улыбалась открыто и широко. Имя имела интересное, на русский манер прекрасно звучащее — Рутта. Меня пригласили снова отужинать вместе, и я покалеченная психом и последними событиями не нашлась, что ответить, поэтому согласилась.

Мы сидели все так же на террасе, Йен рассказывал на ломанном английском как они каждый год с дочерью выбираются в отпуск. Рутта объясняла, что она учится очень много для того, чтобы порадовать отца хорошим аттестатом.

Как я поняла, то ли Йен был в разводе, то ли мать с ними не ездила. Но в любом случае мне акцентировать на этом внимание было бессмысленно. Потому что с Виктором все было сложно, он все уже понял, и осталось дождаться только того момента, когда исковое уйдёт в суд. И вместе с тем, я понимала, что отдых закончится, и дома все будет очень, очень напряжённо, но домой я возвращаться уже не собиралась, это не для меня. То, что получится отсудить, да. Но на данном этапе жить и смотреть на то, как Виктор туда-сюда мотается, желая причинить мне как можно больше боли, это было высшей степенью какого-то идиотизма.

После ужина Рутта попросила мой номер телефона, сказала, что если я надолго, они обязательно меня ещё куда-нибудь пригласят. Я кивала, знала, что я ненадолго, и поэтому через пять дней я собралась и улетела в Стамбул.

Улетела в Стамбул под ворчание Виктора о том, что мне пора возвращаться домой, и все в этом духе. Как будто бы от того, что я вернусь домой, у нас что-то с ним поменяется.

Но поменяться ничего не успело.

Еще через пять дней после того, как я расположилась в Стамбуле, мне позвонил Тимофей.

— Мама, — тихо произнёс он, — мама, объясни мне, пожалуйста, один момент.

— Какой? — Спросила я и, не выдержав, сама ответила. — Да, все верно, Тим, мы развелись. У него молодая любовница. Он хотел, чтобы мы остались с ним в браке, а он там со своей девой будет развлекаться. Да, Тим, все верно, я не просто так уехала.

— Черт возьми, — выдохнул так горько сын, что у меня зажало между рёбрами сердце.

Я запрокинула голову, чтобы не расплакаться.

— Мам, а почему ты сразу не сказала, почему ты предпочла убежать, скрыться? Почему ты не поставила нас в известность? Неужели ты считаешь, что мы могли оставить эту ситуацию в каком-то подвешенном состоянии? Мам, ты же, ты же для нас все с ребятами.

— Тим, я не хотела, я не хотела скандала, и я поэтому подала на раздел имущества, уехав в отпуск, пока он ещё, скорее всего, догадывается, но точно не знает, что так развернётся ситуация. Он считает, что я уехала в отпуск, потому что я просто не могу на него смотреть.

— Мам, ну это же глупо. Зачем нужно было ко всему этому идти? Вы же взрослые люди. Мам.

Тим был растерян, подавлен, и, если честно, за его реакцию я переживала больше всех, потому что он-то знал, что Виктор ему не родной отец, но относился он к нему как к родному. Он был его сыном, и в контексте нашего развода Тим мог ощутить, что теперь у него нет отца. И, судя по тому, что сказал мне Виктор в Питере, «я же твоего ребёнка принял», скорее всего, предчувствие Тимофея не обманывало.

Разводилась не только я, но и Тим терял отца.

И это было чертовски дерьмово, потому что вот Тим не заслужил такого. Для него папа был образцом для подражания, и Тим единственный из всех троих детей, был до безумия похож на Виктора. Не чем-то особенным по внешности или ещё как-то, просто это были повадки, это было размеренное мышление, это был взгляд. Это было движение головы, когда он соглашался либо отрицал. Тим как будто бы неосознанно, с детства всегда копировал Виктора. И сейчас для него это было таким же шоком, как и для меня.

— Мам, господи, скажи мне, что делать. Я все, что хочешь, я тебя поддержу. В любом случае, ты же должна понимать, что я тебя не брошу никогда, мам…

— Родной мой, пожалуйста, успокойся. Я тебя очень люблю. Успокойся, но я во всем разберусь сама.

— Хочешь, вернувшись домой, переезжай ко мне. Мы... Мы же дом сняли.

— Нет, родной, ты же знаешь, как тяжело интровертам находиться в компании, когда много людей.

— Мам, пожалуйста…

— Тим все будет хорошо, — пообещала я, задавливая глубоко внутри себя слезы.

А ещё спустя пять дней телефонная трубка разразилась криком и ором.

— Как ты посмела, Саша, мы же с тобой договорились, мы же с тобой взрослые люди, как ты посмела, Саша!

Я сидела, слушала, как орал Виктор, и не нашла ничего лучше, чем сказать.

— Вик, знаешь, очень многие люди как свечи, одни для тепла и уюта, а другие в задницу!