В разводе. Плохая бывшая жена

Глава 18

Виктор бросил на меня испепеляющий взгляд, махнул рукой.

— Ты мне это здесь прекрати, — произнёс он нервно.

Я склонила голову к плечу.

Примерно месяц мы не виделись, схуднул. А на лицо осунулся. Крылья носа трепетали. Губы стягивала узкая полоска.

— Виктор, — вздохнула я, прикладывая два пальца к виску. — Неужели ты считал, что после нашего брака, после нашей жизни, после троих детей я смогу закрыть глаза на твой адюльтер?

— Я прекрасно знал, что ты не сможешь закрыть на это глаза. — Он развернулся, обошёл стол и встал напротив меня. — Но ещё также я понимал, что ты взрослая, ты умная, ты понимающая женщина, зачем нам рушить то, что мы строили годами, мы можем сохранить семью.

— Виктор. Мы с тобой можем сохранить семью только в том случае, если бы в ней не было твоих измен.

Он навис надо мной, заставляя прижаться спиной к креслу.

— Ты что это сейчас хочешь сказать, что недостаточно меня любишь? Что тебе недостаточно меня, раз мой поступок ставит крест на всем?

Я упёрла указательный палец ему в яремную впадину и стала отодвигать от себя. А когда он поддался, я оттолкнулась от кресла и встала, сложила руки на груди, смиряя его брезгливым взглядом.

— Вик, давай будем откровенны. Я тебя любила безумно, в горе, в радости — это про нас. Но не во лжи. Я готова была как жена декабриста, в случае чего ехать за тобой в Сибирь. Я готова была работать с тобой, я на все готова была, я рожала детей. Если бы лет пять назад ты ещё мне сказал «Саша, нам надо девочку», я бы на свой страх и риск, несмотря на возраст, я бы все равно пошла и родила девочку. Если ты после такого считаешь, будто бы наличие безродной девки у моего мужа никак не оскорбляет меня, я вынуждена тебя огорчить, оскорбляет, Виктор. А оскорблённая женщина имеет право на своеобразные контрибуции. Оскорблённая женщина имеет право на возмездие.

— Нет, Саша, так неправильно. В том-то и дело, что ты, как мудрая женщина, могла просто закрыть глаза на этот мой пассаж. Ты что, думаешь, я действительно бы потянулся дальше? Да как только бы ты дала мне понять, что сейчас произойдёт что-то страшное, я бы сразу потерял интерес.

— Страшное произошло, интерес потерял? — Спросила я, наступая на Виктора. — Ну же, отвечай, семья уже разрушена.

Виктор упёрся, затормозил, качнулся ко мне, сжимая на талии руки с такой силой, как будто бы старался продавить.

— Со мной ни один из сыновей не разговаривает.

— Это твоя проблема. Я уехала молча. Я никому ничего не говорила. Возможность сказать о разводе была только у тебя, и я посчитала, что ты воспользуешься ей на сто процентов, преподнесёшь информацию, так чтобы тебе это было выгодно, но ты даже здесь облажался, преподнёс информацию так, что с тобой ни один из сыновей не разговаривает.

Виктор отпрянул от меня.

Я упёрла руки в стол.

— Если ты считал, будто бы я смогу на все закрыть глаза, то спустя столько лет брака я прихожу к выводу, что ты меня просто не знаешь. Либо тебе выгодно было считать, будто бы я промолчу и закрою глаза на твои измены. Но нет, Виктор, нет, это не так. Что вообще у тебя в голове происходило, когда ты решил начать отношения с другой, чего тебе не хватало? Хотя, знаешь, я даже не хочу унижаться, узнавая, чем я не она, а вот чем она не я, узнаешь ты в скором времени.

Я развернулась, сделала несколько шагов, доходя до своего кресла, вскинула руку, чтобы дотянуться до сумки. И в этот момент Виктор перехватил меня за локоть, с силой развернул к себе, заставляя пошатнуться на каблуках, но я удержалась. Это было делом чести стоять перед ним и не ломаться. И плевать, что за прошедший месяц я себя по кускам собирала, ниткой перетягивала, пластырями заклеивала. Плевать. Буду стоять до последнего, буду стоять.

— Ты об этом так рассуждаешь как будто бы тебе совсем не жаль разрушенной жизни.

Я вдруг посчитала, что, наверное, мне действительно не жаль разрушенной жизни, если бы у нас было долго и счастливо, если бы что-то случилось со мной либо Виктором и один из нас остался в одиночестве навечно, это было бы действительно жаль, это было бы больно, горько, до слез, до ран, до бессонных ночей, но то как закончился мой брак, говорит о том, что жалеть нечего.

— Не жаль, — сказала я с вызовом. — Не жаль, Виктор.

И что-то изменило ход событий.

Муж зарычал, перехватил меня.

Кресло полетело в сторону.

Виктор, сжимая меня руками, резко усадил на край стола, дёрнулся, прижался так, как будто бы хотел поцеловать, только я в последний момент лицо отвернула.

Виктор, взбесившись, запустил мне пальцы в волосы, вынуждая смотреть ему в глаза.

— Ты слишком дерзкая. — Дрожащий голос и аромат его сейчас особенно ощутимый. — Такое чувство, как будто бы тебе на все наплевать. Такое чувство, как будто бы ты…

— Как будто бы что? — спросила тихо.

— Как будто бы ты не одна. Кто он? Говори! — тряхнул меня как куклу.

И слова произнесённые упали в колодец памяти.

Я смотрела, как у Виктора бешено билась вена на виске, пульсировала так, что готова была разорвать кожу. А сердце долбило с такой громкостью, что звенело у меня в ушах, но вместо того чтобы смутиться, отпрянуть, я прижалась сильнее. Развела ноги шире, стараясь быть максимально близко к бывшему мужу, и, слегка дотянувшись, на ухо шепнула:

— Его зовут Йен…