В разводе. Плохая бывшая жена

Глава 22

Я бросила трубку и постаралась прийти в себя, но, как говорится, если утро начинается с бывшего мужа, то днём ничего хорошего однозначно не светит.

Я спалила кашу.

Оступилась на дорожке, пока шла к машине.

И чуть было не сломала каблук на лодочке.

Вообще весь день складывался абы как.

Это примерно как с утра промахиваешься одной ногой мимо тапочек и понимаешь, что все пойдёт через одно место: застрянешь в пробке, наорёт начальство, и все в этом духе.

На меня начальство, слава Богу, не орало, потому что начальством была я, но от этого меньше проблем по работе не стало.

Появился новый большой заказчик, которому необходимо было не просто ведение бизнеса, а чуть ли не с ложечки, чтобы все давали проглатывать. Это напрягало, но я, определив его к одному из своих специалистов, постаралась максимально доходчиво объяснить, чего требуется.

Звонил Тимофей.

— Ты как там?— Спросил сын тихо, и я пожала плечами.

— Работаю, пытаюсь собраться с силами и все в этом духе.

— Приезжай к нам просто так. Без повода. И вообще…

— Тим, я бы с радостью, но мне надо немножко заземлиться. Отец выкатывает одну глупость за другой. На этот раз прислал брачный контракт, желая вдруг снова оказаться в законном браке со мной.

— Это бред, — напрягся сын, и я поняла, что его эта ситуация очень расстраивала.

— Я понимаю, что это бред, но этого не понимает отец, и поэтому мне сейчас общаться с людьми противопоказано.

— Все это глупости. Все равно приезжай или вообще, если не хочешь давай мы к тебе в выходные приедем…

— Посмотрим, малыш, — произнесла я сдавленно и постаралась свернуть разговор.

Новости о разводе дошли до моих родителей, и сказать бы, что уже пятый десяток на носу и не надо ни перед кем отчитываться, но родители это родители, их не выбирают.

— Только не надо мне сейчас говорить о том, что я в разводе, и трое взрослых сыновей теперь это моя личная жизнь, — произнесла я сразу, как только мама начала старую песню.

— Саша, мы тебя не так воспитывали.

— Я знаю, как вы меня воспитывали. Но мне не восемнадцать лет. И не надо сейчас давить и пытаться манипулировать. Я все прекрасно понимаю и знаю во сколько обходятся нервные переживания вам с отцом, но, поверь, для вас ничего не изменится.

— Саша, а что люди скажут? Ты вообще подумала, что люди скажут? Я сегодня разговаривала с тётей, и она просто в шоке. Можно про всех было подумать, что они разойдутся, но только не про вас с Виктором.

— Мам, что ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы ты была взрослой женщиной, а не экстравагантным подростком, которому сказали что-то невпопад, и она обиделась на весь мир.

— Я на весь мир не обижаюсь, мне не сказали что-то невпопад.

— Я разговаривала с Виктором, да, он признался, что все вот очень сложно у него в жизни оказалось, но это же не говорит о том, что он тебя не любит.

— Да, давайте мы будем жить в любви и во лжи одновременно, — фыркнула я, ощущая раздражение, поднимающееся с груди.

Тогда, много лет назад, после смерти мужа, было не самое лёгкое время, и звучала такая очень жестокая фраза о том, что…

— Саш, ты откажись от ребёнка…

Аборт они мне уже сделать не предлагали. Потому что срок был большой, а вот оставить Тимофея в детдоме — да.

Я тогда плакала.

То есть восемнадцатилетней мне было не понять, как такое может происходить, почему самые близкие, родные люди предают. И, собственно, поэтому, когда я родила и звучала фраза о том, что Тимофей это теперь вся моя личная жизнь, никто мне помогать с ним не будет, никто сидеть с ним не будет.

Но я когда уже поняла, что родители очень негативно настроены, по поводу беременности я уже тогда не питала никаких иллюзий. А фразы про детский дом они просто выстрелили мне в сердце. И вот сейчас, вспомнив вдруг все это, я ощутила себя той самой восемнадцатилетней Сашенькой, у которой никого не было, а был только Тим.

Но я справилась.

Я смогла.

— Мам, все, хватит, я не хочу с тобой об этом говорить. И вообще не надо звонить и пытаться надавить на меня. Созванивайся лучше с Виктором, — произнесла я нервно.

Вечером, вернувшись домой, я запоздало вспомнила, что заказывала доставку ящиков с цветущей лавандой и доставщики, не сумев добраться до дома, просто поставили эти здоровые коробки возле ворот.

Я ещё не успела загнать в гараж машину. Но зато от любопытства раскрыла одну из коробок — деревянное основание, плодородная земля и лаванда, которая была высотой примерно сорок сантиметров.

Да, я понимала, что это глупость, я всего лишь снимаю дом, но мне хотелось чего-то красивого, мне хотелось хоть чем-то быть занятой, поэтому я переоформляла пространство под свой вкус.

Я допустила одну ошибку, не надо было вообще открывать коробку, надо было просто их затащить на территорию двора, но я с этой открытой коробкой раскорячившись, как камчатский краб на льду попыталась зайти в калитку. Поняла, что у калитки есть один большой минус — она не стопорится. То есть я её открываю, она захлопывается, я её открываю, она захлопывается, поэтому я, ногой придерживая дверь, тащила на себя уже открытый короб с лавандой.

Шорох лёгких босоножек по гравию заставил меня напрячься.

Я вскинула взгляд и остановилась на миловидной, возраста Тимофея, может быть, Димы, девушке.

Она улыбнулась интригующе и тихо произнесла:

— Здравствуйте, Александра.