В разводе по твоей вине

Глава 1.

— Ко мне сегодня придет Вероника, — ставит меня муж перед фактом, холодным подчиняющим тоном. Я стою к нему спиной, вздрагивая от его слов. — Если хочешь, можешь с дочерью на это время съездить к родителям.

Виталик говорит мне это, когда я мою посуду. После его слов я застываю с замершими в воздухе руками и чувствую невидимый удар под дых.

Вода бежит из крана, забрызгивая все вокруг. Муж часто ругается, что я не пользуюсь посудомойкой и развожу сырость. Вот подтверждение. Но мне нравится мыть посуду, потому что это помогает привести в порядок мысли и нервы.

Делаю рваный вдох. Еще один. Легче не становится.

В легких все равно не хватает места, как будто мое тело вдруг покрылось толстой коркой льда…

Вероника Морозова — это приятельница моего мужа, из-за которой у нас был не один и не два скандала. Молодая, сексапильная, и что бесит меня больше всего, она умеет шутить так, что мой муж, которого ничего и никогда не смешит, реагирует на них пусть скупыми и редкими, но улыбками.

— Ничего себе, — стягиваю с рук хозяйственные перчатки и бросаю их прямо в мыльную пену, которая тоже разлетается по кухне. — И зачем это она решила пожаловать к нам в гости?

Наши с мужем взглядом скрещиваются, высекая искры. Он стоит в проеме нашей большой и светлой кухне нового дома, в который мы недавно переехали с пятилетней дочкой Василисой, и контрастирует с интерьером своей суровой и темной фигурой.

Нагорному идет черный цвет. Будь то деловой костюм, или домашняя футболка с джинсами, как сейчас.

Вскинув волевой подбородок с ухоженной, темной и жесткой на ощупь щетиной, и глядя на меня с высоты своего почти двухметрового роста, он уточняет:

— А я не говорил, что она приедет к нам в гости, — наступает пауза, во время которой воздух превращается в колючий мороз. Вот теперь дышать стало вообще невозможно. — У нее дело лично ко мне.

И все. Сказал как отрезал, а я стою как в воду опущенная. Моргаю. Дышу.

«Лично». Это слово царапает меня огромной звериной лапой и оставляет кровоточащие борозды глубоко внутри.

— Какое еще дело? — мой голос должен требовать, а он дрожит.

— Это неважно, — сразу же осаживает меня муж. — Просто постарайся ближе к вечеру освободить дом.

Сказав это, Виталик проходит мимо меня как не в чем не бывало и достает из холодильника бутылочку охлажденной воды.

— И Васю с собой захвати, конечно же…

На этом месте он останавливается, потому что я хватаю его за руку. Вот прям хватаю мертвой хваткой пальцами вонзаясь в его огромный, каменный бицепс, наполовину прикрытый коротким рукавом футболки.

Немного воды проливается из горлышка бутылки прямо на пол из мраморной плитки красивого молочного оттенка.

Я ее выбирала, а стелил он сам. Это сейчас Нагорный большой человек, а когда мы только начали встречаться он учился в училище на мастера отделочных работ. Да и руки у него золотые.

И пусть теперь это больше не его работа, а созданный с нуля крупный бизнес, он все равно любит свой дом ремонтировать сам.

— Не поняла… Ты что меня с дочкой высылаешь из дома, чтобы привести сюда другую бабу?..

Я смотрю ему в глаза, в которых нет ни капли смущения, и ничего, вот просто ничего не понимаю.

И главное, сначала он мягко предложил мне самой с дочкой уехать, если захочу. А потом изменил риторику, и стал требовать, чтобы я освободила дом.

Мой дом!

Освободила, чтобы сюда прискакала Морозова!

— Не ори, — он обхватывает мое запястье сильными, горячими пальцами и одергивает. — Терпеть не могу, когда ты орешь, Надя. Завязывай.

— Так я, как ты выразился, ору, только когда между нами встает твоя подружка Морозова! И ты правда не понимаешь, в чем тут проблема?!

— Нет, — отрезает он, и действительно выглядит так, словно совершенно не понимает сути моей боли.

Именно боли, потому что где это видано, чтобы у женатого мужчины, отца, была какая-то там Вероника на побегушках?

В мини-юбке и с оттопыренной задницей. Вечно эти глаза большие и просящие, что смотрят на него с обожанием.

Мне как женщине все понятно. У нее на моего мужа виды. И он, как я теперь понимаю, только рад подпитывать ее обожание.

Или все намного хуже?..

— Она мне не подруга, — решает пояснить Нагорный. — Вероника сюда придет по делу.

— И что у вас за дело такое, что ты меня из дома выгнать решил? — я чувствую, что вот-вот зареву, глаза жгут горячие слезы. Но я держусь.

— Я знаю, что она тебе не нравится, поэтому и предлагаю уехать, — все так же холодно говорит он. — Это акт заботы, Надя. Моей заботы о тебе, так что цени.

— Ценить? — из меня как под давлением сипло вылетает это слово. Нагорный видит мое настроение и весь подбирается словно зверь, которому сейчас придется отстаивать свою территорию. — А может, ты своим актом заботы обо мне, решил прикрыть намерение на половой акт с Вероникой?!