В разводе. Принимай меня на ночь

Пролог

Я держу планшет мужа.

Он забыл его на диване, уходя на работу. Сказал:

- Лида, я сегодня постараюсь пораньше. Годовщина всё-таки.

Улыбнулся, чмокнул в щеку, убежал.

А я поверила.

Я всегда верю.

Экран загорается. Сообщение. Ещё. Ещё.

Я не хочу смотреть. Я никогда не смотрю.

Я свято чту границы, я уважаю личное пространство, я идеальная жена, которая десять лет варила борщи и гладила рубашки и ни разу, ни разу не заглянула в его телефон.

Сегодня заглянула.

И теперь не могу оторваться. Как от края пропасти. Когда ноги уже скользят, а руки хватаются за воздух, но ты всё равно смотришь вниз. Потому что хочешь увидеть, о что разобьёшься.

И вот я держу планшет мужа, со слезами на глазах смотрю на сообщения.

Муж пишет ей:

- Старая корова пусть жрет свой ужин одна! А я не поеду сегодня специально, сделаю вид, что забыл. Десять лет брака, десять лет в пустоту. Устал. Хватит.

Серёжа устал?

Мой Серёжа?!

Мужчина, которому я отдала свою молодость, свою талию, свой сон, свои лучшие годы. Которому я каждый день наливала суп и чистила ботинки. Которого ждала из командировок, из затянувшихся посиделок с коллегами.

Ждала.

С открытыми глазами в темноте.

С тёплым ужином на плите.

С надеждой, которая с каждым годом становилась всё тоньше, прозрачнее, похожей на папиросную бумагу, но я всё равно её берегла. Заворачивала в неё свои мечты.

Господи!

Его любовница в ответ смеется, подначивает ему:

- Эта кобыла никому не нужна, она тебя не достойна, слышишь? Ты как бог, а она старуха. Ты лучше меня принимай на ночь, как вакцину от ее дряблости. Приедешь?

Слышу, как наяву их смех.

Десять лет брака коту под хвост. Да какому коту? Черту!

Муж продолжает жаловаться:

- Новый генеральный директор, этот молодой пижон Улицкий, меня извел. Как бы его подставить? Свалился мне как снег на голову! Это кресло, эта должность должны быть мои! Я двадцать лет в этой компании! Совести у них нет. Как он меня бесит!

Она снова поет ему в ответ дифирамбы.

Я же мелко дрожу, руки не слушаются. Слезы застилают глаза.

Вижу и не верю, не хочу верить!

Сегодня десять лет нашего брака, десять лет любви! Моей к нему.

Как он мог?

Боже!

У меня тремор рук, но я читаю сообщения дальше, которые появляются как из рога изобилия. Они смеются надо мной, над моей фигурой. Он ей все обо мне рассказывает, даже про мои трусы!

Я сижу тихо, как мышь, и читаю дальше.

- Она ещё и ребёнка хочет.

Горло сдавливает спазмом.

Ребёнка.

Я хочу ребёнка. Его ребёнка. Маленького, с его ямочкой на подбородке, с моими дурацкими кудряшками. Я хочу кормить его грудью и не спать ночами. Я хочу читать сказки и собирать лего. Я хочу оставить след в этой жизни, не просто пройти по ней бесшумной тенью, бессловесной прислугой, бесплатной домработницей с функцией жены.

Я хочу быть мамой.

- А я смотрю на неё и думаю: не хочу слюнявых детей, на неё похожих.

Из груди вырывается звук.

Похожий на всхлип. Похожий на вой раненого зверя. Похожий на то, как лопается сердце беззвучно, но если прислушаться, слышен этот мерзкий, мокрый хруст.

- Кляча! Пусть ждет, а ты ко мне приезжай. Я тебе весь стресс сниму!

Я некрасивая.

Я старая.

Я кобыла, корова, кляча.

Я не достойна продолжения.

Он не хочет детей от меня.

- Юль, Улицкий дал задание сделать отчет до утра. Еще немного и сразу к тебе, на часок, а то моя совсем взбесится. А я нервов не хочу. Все равно мы с тобой скоро на море. – Отвечает муж.

Море. С ней?

А я-то думала: может, на море? Может, смена обстановки? Может, если мы уедем вдвоём, отключим телефоны, будем пить шампанское и смотреть на закат, может, тогда у нас получится?

Дура.

Какое море, Лида?

У него уже есть море. И зовут её Юленька.

Роняю планшет на колени. Ничего не вижу, реву.

А в голове крутится мысль: Улицкий? Что-то знакомое.

Беру визитку мужчины, что помог мне сегодня: «Улицкий Вячеслав. Генеральный директор».