В разводе. Ребенок магната

Глава 1

АЛЕКСАНДР

— Саш, насчет банкета… — уверенно начинает Дарья.

— Позже, — обрубаю, даже не поворачивая головы.

Пристальный взгляд невесты чувствую кожей: тяжелый, понимающий. Слишком понимающий. Иногда мне кажется, она видит меня насквозь, и это… совсем не айс.

Машина бесшумно скользит по мокрому асфальту: водитель у меня опытный. Я мысленно прокручиваю оставшиеся на сегодня дела, безжалостно отсекая все лишнее. Каждую минуту я делаю шаг вперед, каждый шаг ведет к цели.

Мой мир держится на трех вещах: железной воле, точном расчете и тотальном контроле. Все остальное — слабость. А слабости я не прощаю. Никому.

Даша молча сидит рядом. Она идеальный партнер для меня: безупречная, как отполированный гранит. У нас свадьба через месяц, и сейчас мы едем подписывать уже согласованный юристами брачный договор.

Все четко, ясно и по полочкам. Именно так я считал ровно до того момента, как мой выстроенный мир начал с треском рушиться.

Странный глухой удар застает врасплох. Ошеломляющий хруст доносится как из-под толщи воды, колесо тут же ловит глубокую яму. Я различаю визг тормозов, машина резко клюет носом, а по лобовому стеклу прямо под моим пораженным взглядом зигзагом расползается уродливая трещина.

Тишину в салоне разрывает удивленный возглас водителя. Дарья ахает и непроизвольно хватает меня за рукав. Моя собственная ярость вспыхивает чистым пламенем: чья-то тупая идиотская выходка чревата для меня потерей времени, денег и нарушением графика!

— Что за дрянь! — рычу я, с силой распахиваю дверь и выхожу на улицу. Мелкий противный дождь тут же оседает на дорогой ткани костюма.

Разъяренно оглядываюсь и замечаю перед собой… его. Мальчишку лет четырех-пяти. Он стоит за невысоким ограждением, испуганно спрятав руки за спину, смотрит на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. Какой-то оборванец в поношенной куртке.

Я несдержанно мотаю головой и, не найдя рядом с парнем разумного взрослого, всю свою злость, все кипящее внутри раздражение обрушиваю на него. Голос мой звучит зловеще и опасно:

— Ты вообще понимаешь, что натворил?! Это стекло стоит больше, чем твой папаша за год зарабатывает!

Мальчик съеживается от страха, губы его предательски трясутся. И тут из-за угла старого невзрачного здания появляется фигура.

Сначала заметен лишь силуэт. Потом… Время останавливается: светом фонарей озаряется лицо.

Это лицо я пытался стереть из памяти. Это лицо я видел во снах. Это лицо моего самого оглушительного провала, единственной слабости, которую я так и не смог победить.

Света...

Мы были женаты всего месяц. А потом она подала на развод и ушла от меня. Она почти не изменилась: та же ровная осанка, тот же спокойный и прямой взгляд. Только в глубине глаз теперь больше стали и бездонная леденящая душу ярость.

Света смотрит на мальчика, потом — на меня. Ни страха, ни удивления. Лишь безразличное всесокрушающее презрение обжигает больнее, чем крик.

Дыхание мое сбивается.

Света торопится к нам и зовет трясущегося мальчишку:

— Володя, иди ко мне!

Ровный голос не допускает возражений.

Мальчик пулей кидается к ней, обнимая колено, ища защиты. Она, остановившись, машинально гладит его по голове, а потом заслоняет. От меня.

— Не смейте на ребенка орать. Если к нему есть какие-то претензии, то я вас слушаю.

Эмоции, которые я успешно привык гасить, неумолимо настигают меня, как сход лавины.

Это что… ее сын?

Кровь с силой бьет в виски, пульс бешено стучит в горле. Я вновь оглядываю ее с ног до головы, чувствуя щемящую боль где-то за ребрами.

— Света… — ее имя вырывается хрипло, против воли. Это выдох раненого зверя. Для меня это полное мое поражение.

Она смотрит не мигая, с осторожностью: узнала меня только сейчас. Молча ждет моей реакции, а я не знаю, что ей сказать.

Сзади различаю тихие шаги. Это вышла Даша. Она останавливается в полушаге от меня, тактично оставляя между нами пространство, но твердо кладет ладонь мне на предплечье. Черт, с каким же трудом я подавляю порыв скинуть с себя ее руку!

Я не могу позволить себе сейчас никаких эмоций. Никаких слабостей. Никаких слов. Вновь замораживаюсь изнутри.

— Ваш мальчик разбил стекло, — вдруг произносит Даша. Давление в ее голосе мне хочется отжать до минимума. — Вы оставляете ребенка одного? В такое время суток?..

Напускное спокойствие Светы в мгновение рушится. В глазах ее мелькает что-то дикое, паническое: ослепляющая ярость загнанной в угол волчицы, готовой разорвать любого, кто посмеет тронуть ее детеныша. Она принимает глухую оборону.

— Извините, не знаю, почему он это сделал. Он был под присмотром. Я оплачу ремонт.

— Плохо вы за ним смотрите! И… вы знаете, сколько это стоит?

Дарья большим пальцем обвиняюще указывает себе за спину.

— Я напишу расписку о компенсации. Выплачу частями. Он же не специально!

— Дарья, я разберусь, — выплевываю с предупреждением, медленно поворачивая голову. В ответ невеста осуждающе смотрит на меня. — В машину сядь. Пожалуйста, — добавляю примирительно.

— Ты хотел сказать в то, что от нее осталось? — Даша задирает нос.

— Мне повторить?

— Саша. Нас нотариус ждет. А ты собрался час убить на выяснение?

Молчание обжигает кислотой. Невеста недолго выдерживает мой суровый взгляд: фыркает недовольно, но в машину садится. И даже дверью не хлопает, якобы сдерживается.

— Полицию будешь вызывать? — уточняет Света хладнокровно, как только мы остаемся наедине. Не считая ее пацана.

— Нет, не буду.

Она кривит губы:

— Сколько я тебе должна?

— Это твой сын? — задаю неуместный вопрос.

— Да, мой. Давай ближе к делу. Я тороплюсь.

— Супруг дома ждет?

Я прищуриваюсь. Даже представить ее с другим мужиком не могу. Как он гладит ее по спине, зарывается пальцами в волосы. Проклятье! Взрыв на подходе.