В разводе. Снова назову женой

Глава 5

Полина

– Ты представляешь, мам, она с этим домиком не расстается, – посетовала я, сидя рядом с дочкой на ковре в ее комнате. – Кажется, если позволить, спать с ним будет.

“И это может остаться единственным подарком от отца”, – подсознание нагнетало мрачные мысли. Я боялась верить, что единственный мой визит к Кариму мог излечить его от множества полученных травм и наладить работу внутренних органов.

Это было бы слишком прекрасно…

– Кстати, о сне, уже пора спать, – обратила внимание мама на часы.

Дневной сон, к счастью, присутствовал у Дианы. Я считала, что мне повезло. Например, Рори никогда не спала днем, где-то с трех лет она была самым неугомонным ребенком в группе детского сада.

– Пойдем, малыш, – позвала я дочку, закрывая дверцу домика, на что упрямица поджала губы и настырно дернула к себе домик.

– Если будешь дергать, сломаешь, – ласково поучала я ее, – осторожно с ним, зайка. Домик тоже устал, он тоже хочет спать. Пойдем полежим с мамочкой, закроем глазки.

Насилу уговорила ее оторваться от любимой теперь игрушки и, подхватив на руки, понесла в спальню. Уложив, вышла к маме на кухню попить воды. Она, как обычно, раскладывала свои драгоценные семена по мешочкам.

– Рори так и не спускалась? – Я издала грустный вздох и посмотрела наверх.

– Нет, только прошмыгнула за едой, пока никого в кухне не было, и обратно. Закрылась в комнате, никого видеть и слышать не хочет.

– Как же мне всё не нравится. Чувствую себя беспомощной, – призналась я, растирая снова немеющие руки. – И злюсь на папу, что он ее запер, и в то же время понимаю, что не хочу ее отъезда. Им с Русланом надо хотя бы поговорить. Я не хочу влезать, это их дело, тем более что Рори вбила себе в голову, что он меня любит и она собирает за мной объедки.

– Хороши объедки! – покачала головой мама. – О ребенке она, конечно, не думает. Ветер в голове. Сама еще ребенок. Я не понимаю, как и когда она успела. Ну, с Русланом…

Наша скромная мама всегда осторожничала в выражениях, когда говорила о чем-то интимном.

– Предлагаю подождать и дать ей остыть, срок еще совсем маленький, насколько я понимаю, не будем спешить и давить на нее, – предложила я, ставя стакан с водой на стол, – всё обязательно наладится. Она, может, у нас и без головы, зато Руслан твердо стоит на ногах и вряд ли не будет заботиться о ребенке.

– Да лучше бы женился, девочка же любит его, – вздохнула мама, – сколько ж лет мучается, сохнет по нему, я думала, давно забыла, но нет.

– Мам, любовь – дело такое. Она должна быть взаимной. По крайней мере, Рори другого не потерпит, ты ее знаешь. Лучше пусть они просто воспитывают этого ребенка, договорившись о совместной опеке, чем женятся, как говорится, по залету. А вообще, я не хочу судить, пусть они сами разбираются. Сама понимаешь, мы никогда не слушаем чужих советов и предпочитаем набивать собственные шишки.

– То-то и оно. А ты, дочь, иди поспи, – кивнула мама на выход, – у тебя еще до приема есть время.

Сегодня во второй половине дня у меня был назначен прием у невролога. Проблема немеющих конечностей меня сильно беспокоила. Я, конечно, понимала, что это нервы, и убеждала себя, что явление это временное. Но всё равно богатое воображение рисовало страшные картинки. Работу пришлось отложить, что усиливало мою нервозность.

Дочка завозилась, когда я прилегла на постель рядом с ее кроваткой, но быстро уснула обратно. Я тоже прикорнула, убаюканная тихим сопением дочки и полумраком спальни.

– Полин, дочка, тебе звонят, – разбудил меня мамин голос.

– Кто? Что случилось?

– Давай в коридор выйдем. Ты только не волнуйся.

Поправив одеялко ребенка, я буквально выскочила из комнаты.

– Мама, что? – Вцепилась в нее взглядом.

Она с зажатым в руке телефоном просто мотала головой, не в силах произнести ни слова.

– Карим… У него не выдержало сердце, – прошептала она, и в меня огромной взрывной волной хлынула боль, меня разорвало на осколки и изничтожило, когда я поняла смысл маминых слов.

Карима больше нет. Он мне не улыбнется. Не обнимет. Не скажет больше, что вернет нас. Как же так? Нелепая случайность оборвала его жизнь, а мы потеряли целый год, прожили вдали, порознь, тоскуя друг по другу на руинах нашего брака…

– Полина, ты не проспишь к врачу?

Не понимая, что происходит, я сонно поднялась с постели.

Мама стояла надо мной, никакого телефона в руках у нее не было.

Так это всё сон?

– Мам, тебе не звонили насчет Карима?

– Карима? Мне? А почему должны мне звонить? Ты чего, Поль? Такая бледная, мокрая вся… Иди в душ сходи. Я нашу соню пока разбужу.

– Сон плохой приснился.

– В окно посмотри, чтобы он растворился.

Но сон не растворился, когда я даже доехала до врача в частную клинику на платный прием. Невролог сразу предположила, что стресс является причиной временного онемения конечностей, и прописала мне таблетки. За ними я и заехала в аптеку, входя в довольно-таки пустынный зал.

Очень надеялась, что таблетки мне помогут не нервничать так сильно. Я никак не могла избавиться от воспоминаний о своем сне. Они были такими реальными. Сердце сжимала тревога, оно чувствовало беду, волновалось. Жизнь превратилась в сплошное ожидание, когда Карим очнется.

Купила препарат, развернулась – и отшатнулась.

Напротив стояла злющая Диляра, пронзая меня черной ненавистью из глаз, как шаровыми молниями. Охрану я попросила остаться в машине, так как не думала, что в маленькой аптеке мне может грозить опасность, но просчиталась.

– Что тебе нужно? Ты что, следишь за мной?

– Вот еще! Случайно тут оказалась. Но хорошо. Заодно поговорим.

– Я с тобой говорить не собираюсь, – огрызнулась я, ничуть не поверив нынешней жене Карима, – дай пройти.

– Не дам! – тряхнула она снова своими тугими кудрями, напоминающими волосы Горгоны Медузы. – Я хочу, чтобы ты держалась подальше от моего мужа!