В разводе. Снова назову женой

Глава 10

Полина

Я забрала Диану, и мы пошли в сторону пруда, пока Амир помогал Кариму. Тот не хотел, чтобы дочка видела его немощным. Впрочем, ему и мое присутствие и помощь могли быть неприятны.

В этот момент к дому подъехала машина, из которой вышла Рамина. То, как она характерно прижала ладонь ко рту, подсказало мне, что ее тошнит. Видимо, токсикоз у нее был в самом разгаре, и я сочувствовала ей, но в то же время с ностальгией вспомнила свою беременность.

Как рос живот, как мы с Каримом гадали, кто родится, мальчик или девочка. Как ходили вместе на УЗИ. Как я читала бесчисленные статьи о беременности и родах. Очень волновалась. А Карим поддерживал меня во всем. Ему даже нравилось мое располневшее тело, ведь я носила плод нашей любви, а он гладил меня, целовал и говорил, что любит вдвойне больше. Наше счастье было неподдельным.

Я тогда думала, что мы с ним – навсегда. И даже не подозревала, что готовит нам судьба. Теперь мне остается только вспоминать и стараться не грустить о потерянном.

Постепенно я стала помнить только хорошее – так работает человеческая психика. Оберегает нас от негативного прошлого. Я не хотела помнить гадости, которая говорила мне свекровь о том, что мой ребенок нежеланный. Пусть останутся лишь светлые воспоминания.

Положила руку на живот, думая о том, будут ли у меня еще дети. Неужели я когда-нибудь рожу от другого мужчины? Даже представить это было странно. Но и оставлять Диану одну тоже неправильно. У ребенка должны быть братья и сестры.

Впрочем, ребенок Диляры может стать как раз братом и сестрой моей дочки. Разросшийся было свет в моей душе померк, меня затопила тьма, и настроение испортилось.

От всех этих мыслей на лице появилась грустная улыбка, так что, когда подошла Рамина и неловко помялась на месте, я постаралась поднять нам обоим настроение разговором об ее состоянии. Хотела подбодрить ее и поделиться радостями материнства.

Каково же было мое удивление, когда она сказала, что не беременна.

– Нет? – уточнила я и почувствовала себя глупо и неловко отвела глаза. – Но мне показалось…

Я оборвала себя, стушевавшись. Так странно. Может быть, она потеряла ребенка? Или даже больна? Поэтому они с Амиром ездили к врачу? Но он ничего не говорил о болезни жены.

Мы с ней были совсем не в таких отношениях, чтобы я расспрашивала о подобном, поэтому я замолчала. Мы принялись накрывать стол в беседке, поджидая мужчин. Диана вовсю помогала, с любопытством посматривая на новую для нее тетю.

Когда мы впятером собрались в беседке, куда Амир даже принес дополнительные подушки для Дианы, чтобы подложить под нее, я засуетилась и взяла на себя смелость похозяйничать тут. Карим несколько раз кидал намеки, что это мой дом и я тут хозяйка, но я не могла принять от него этот дар. Рамина мне помогала.

Завязалась непритязательная беседа. Мы не говорили о прошлом, о будущем, не затрагивали острых тем. Диана смешила нас своими детскими повадками и умиляла лопотаньем. У всех на лицах расцвели улыбки. Закатное солнце пробралось к нам в беседку, согревая своими лучами.

Меня накрыло сладостно-горьким ощущением, и я даже пожалела, что пришла сюда. Вот так, если касаться жизни Карима и посещать его, я никогда не избавлюсь от чувств к нему. Мне было тяжело находиться рядом с ним и осознавать, что мы больше не пара.

Даже злость разобрала – ведь всё могло случиться иначе. Мы наделали много ошибок и пошли на поводу у эмоций. Столько всего друг другу наговорили.

Он совершил непростительные поступки, перечеркнув наше будущее.

Если бы не это, мы бы сейчас сидели все вместе одной счастливой семьей, а потом пошли бы в дом – в наш дом – и легли бы с Каримом в одну постель. Хоть он и был сейчас немощным слепым калекой, от него так и перло истинно мужским темпераментом, на который отвечала моя женская суть.

Ничего не изменилось между нами на физическом уровне, и в то же время изменилось всё. Он не мой, а я не его. Нам не быть вместе. Встречи эти пора прекратить, они – сплошное мучение, когда я варюсь в этих мыслях “а что, если…” Так мне не добиться покоя в душе, так я не смогу идти вперед, прошлое будет просто утягивать меня назад…

– Пойдем, солнышко, нас дома уже все потеряли, – позвала я Диану, а она, как назло, стала канючить, что не хочет уходить, тянулась к отцу и чуть не забралась к нему на колени. Я уже представила, как отдираю ее от него и уволакиваю в машину, но, к счастью, удалось уговорить на словах, пообещав, что дома мы примем ванну с пышной пеной.

– Я провожу тебя, – услышала я голос Карима и повернулась к нему.

Он решительно скатился по пандусу на кресле-коляске, к которому, видимо, уже приспособился, колеса мягко покатились по траве. Диана с интересом поглядывала на то, как перемещается отец, и наверняка принимала это за игру.

– Надеюсь, операция пройдет успешно, – сказала я искренне, стоя уже в воротах, – они дают какие-то прогнозы?

– В лучшем случае – полное восстановление. Но, сама понимаешь, я стараюсь не слишком надеяться.

– Я буду надеяться за тебя, Карим, – пообещала я ему, и его лицо просветлело.

– Скоро будет суд, – сказал он, так резко меняя тему, что я даже вздрогнула, – вся эта история закончится.

Я кивнула, но потом поняла, что Карим меня не видит и, вероятно, ждет от меня какого-то ответа.

– Ты уверен, что отца Диляры посадят? По разговору с ней я поняла, что они ищут пути спасти его. Я передала Амиру ее слова про свидетеля.

– Пусть ищут, – усмехнулся он, – свидетель надежный, – показал он кивком на Рамину, и тут я поняла, что она очень мало говорила и вообще вела себя крайне скованно. Мужчины этого не замечали или просто не приглядывались, но я почему-то не могла избавиться от ощущения, что с Раминой дело нечисто.

Такой ли она надежный свидетель? В самом деле пойдет против отца? Но я не стала озвучивать свои подозрения, ведь это уже даже не моя семья. Хотя мне было интересно, что случится, если Хабибулая оправдают, и я задала этот вопрос Кариму.