В разводе я не буду плакать

5

Странные ощущения.

Стою у окна, держу чашку с чаем, но даже не помню, как его заваривала. Руки будто живут отдельно от меня — всё делают, как надо, по привычке, по накатанному. А внутри меня — сумятица.

Когда я открыла подарок от мужа, у меня было ощущение, словно я сорвалась с края и летела в пропасть.
А теперь оказалось, что под ногами земля.

Поэтому и чувствую себя странно. Я вроде как видела пропасть своими глазами. Не могла придумать ни одного приемлемого объяснения подарку, готовилась к скандалу, а теперь… Оказывается, я ошиблась?

Как будто кто-то играет с моей реальностью, меняет декорации, дёргает занавес, выставляет новую сцену, а я стою посреди всего этого и ничего не понимаю.

Костя выглядит подавленным, внезапно постаревшим, чуть не плачет. Я замечала, что в последнее время он какой-то смурной ходит. Думала, что это по работе. Давление, выгорание, что-то подобное. Мужчины ведь часто молчат о трудном. А оно вон как. Он хочет дочку.

Да что уж говорить, я тоже хочу дочку. Милую, с пухлыми ручками и голубыми глазками. Хочу любоваться на неё, гладить по волосам, укачивать на руках. Хочу снова ощутить тёплый детский запах.

Я чувствую эту потребность где-то в груди, как лёгкий толчок сердца. Но следом приходит другое. Холод, как тень из подвала. Воспоминания о прошлой беременности такие страшные, что мурашки по всему телу при одной мысли.

Врачи пропустили аномалию на раннем УЗИ. Всё шло хорошо, а потом стало очень плохо. Роды начались внезапно. Преждевременно. Страшно. Это был не момент счастья — это был ужас. Боль, крики, слёзы. Бесконечный, удушающий страх.
Мы с Илюшей долгое время провели в больнице.

А потом, чуть больше года назад мне потребовалась операция, после которой я долго восстанавливалась. Нам пришлось снова нанять няню, потому что я физически не могла ухаживать за Илюшей. Очень страдала из-за того, что не могла быть всем для моего малыша – ни поднять, ни ходить с ним, ни укачивать. Даже вспоминать страшно. До сих пор не до конца восстановилась, внутри по-прежнему остаются осколки боли.

И всё же… муж прав. Тогда мы не знали про аномалию, поэтому всё случилось так неотложно и страшно. А теперь мы знаем. Предупреждён — вооружён.

Я снова смотрю в окно. Небо будто застыло — серое, равнодушное. А внутри меня всё дрожит, колеблется, но и это дрожание — признак жизни. Я боюсь, но больше не убегаю от страха. Я просто стою и держу его в себе, как держат хрупкий сосуд. Осторожно. До времени.

– Слишком рано, да? – Костя морщится. – Ладно, забудь, что я поднял этот вопрос. – Он подходит ближе ко мне, обнимает за плечи. – Серьёзно, забудь, Поленька! Я идиот, что заговорил об этом так рано. Просто этот новый специалист на днях читал лекцию и показывал интересные случаи из его практики, вот я и решил… не сдержался… Всё, забыли! Больше этот вопрос не поднимаем! – Целует меня в висок, обнимает обеими руками и сжимает изо всех сил. – Мы и так с тобой счастливы, да?

Чуть отстраняюсь и смотрю на мужа, потому что мне вдруг очень хочется, чтобы он сам ответил на свой вопрос.
Мы счастливы?

Могут ли быть счастливы люди, которые так редко и мало видят друг друга?

Мы выходим замуж по любви, говорим друг другу, что хотим быть всегда вместе, а на самом деле, проводим вместе считанные часы, да и то в это время обычно говорим о делах. Спим в одной постели, да, но это ведь бессознательное состояние.

Счастливы ли мы в этой бессознательной близости?