В разводе я не буду плакать

10

Честно говоря, я волновалась, что после разговора с врачом Костя станет меня торопить.

Первый раз я забеременела очень быстро, даже не успела как следует осознать, что мы на это решились. Но, к моему удивлению, в этот раз Костя вовсе не проявил ни спешки, ни особого энтузиазма. Он не только не начал торопить меня, но даже говорить об этом не захотел. Сказал буквально пару фраз о том, что они обсуждали с врачом, и добавил, что ему нужно ещё проконсультироваться с другими специалистами, возможно, даже придётся звонить в Москву. А это, как он сказал, займёт время.

И вроде бы я должна радоваться: всё спокойно, без давления, можно выдохнуть. И я действительно рада, но… не совсем. Может быть, потому что втайне надеялась, что когда решение будет принято, всё изменится в лучшую сторону. Что Костя будет счастлив, станет чаще появляться дома и мы начнём говорить о новом малыше — много, открыто, взахлёб. Будем мечтать. Представлять, каким будет малыш, на кого он будет похож, какие глаза, рост. Может быть, даже купим что-нибудь символическое — пинетку или мягкую игрушку. Начнём обсуждать, где обустроим для него пространство. Придётся разделить гостиную на две части — кабинет для Кости и комнату Илюши. А детскую, возможно, отдать новому малышу.

Но пока что всё это существует только в моей голове. Я думаю об этом одна, а между мной и Костей — тишина.

Более того, он стал отстранённым, каким-то замкнутым. Может быть, он переживает за моё здоровье, чувствует груз ответственности за наше решение. А может — и я не исключаю такую возможность — врач сказал ему что-то важное, но он решил это от меня скрыть.

И вот я застряла между ожиданием и неизвестностью. Между мыслями о будущем и напряжённой тишиной настоящего.

Открываю ежедневник. Листаю почти пустые страницы — редкие пометки, скучные бытовые записи, напоминания, которые можно было бы и не писать.

И вдруг, будто по щелчку, в памяти всплывает совсем другое время. Вроде прошло не так уж и много времени, каких-то три с половиной года, — но ощущение, будто речь о другой жизни. Как будто это было не со мной, а с кем-то похожим на меня. Мой старый ежедневник был до краёв забит делами: заказы, примерки, звонки, встречи, показы мод, поездки, авралы и… бесконечное вдохновение.

Я тогда буквально жила на бегу — в хорошем смысле. В нашем салоне мод я была самой востребованной швеёй. Ко мне выстраивалась очередь, дизайнеры спорили, кому я помогу первой. Мне пророчили успех, говорили, что у меня талант, что у меня свой взгляд, чувство ткани, формы, света. А главное — у меня был сильный характер. Помню, как уверенно я держалась, принимала решения, рисковала без сомнений. Я была самодостаточной и оптимистичной. И верила в свои силы. Безусловно.

А потом появился Костя. Мы познакомились почти случайно — на приёме в мэрии. Кто-то кому-то нас представил, а дальше всё пошло само. Зацепились взглядами, столкнулись характерами —с шумом, искрами. Между нами сразу вспыхнуло что-то ослепительно живое. Наш роман развернулся стремительно, как вихрь. Мы были яркой, дерзкой парой, жили, не щадя чувств. И когда я забеременела, это было счастье. Настоящее, горячее, честное счастье. Не “по плану”, а “по любви”.

А потом...

Когда я вспоминаю то время, ловлю себя на том, что говорю словно про кого-то другого. Кажется, это история другой женщины, которая исчезла. Которую сломало и сломило больницами-болезнями-постоянным страхом и риском.

Сломался мой внутренний стержень.

И осталась новая я.

Медлительная, осторожная, тихая. Ищу опору там, где раньше просто стояла уверенно.
Держусь за Костю, как за якорь. Он стал моей силой.

Листаю страницы почти пустого ежедневника, и в голове будто бы два времени: тогда и сейчас. Та, кем я была, и та, кем я стала. И между ними — провал беды.

Последние три года стали для меня не просто испытанием — выживанием. В них было всё: бессонные ночи, тревога за малыша, неопределённость и… одиночество. Тихое, липкое, ползучее. Я, привыкшая к постоянному движению, к яркому общению, к насыщенным дням, где каждая минута была на счету, вдруг оказалась в мире, где всё сосредоточено в пределах одной квартиры. Где круг задач замыкается на пелёнках, детских кашках и укладывании на дневной сон.

Я посвятила себя малышу полностью, без остатка. Обожаю наши сонные вечера и весёлые утренние часы, когда Илюша смеётся, придумывает игры, строит свои невероятные миры из кубиков и игрушек. Но вместе с тем, моя замкнутая жизнь сделала меня другой. Мои подруги заняты работой, поэтому видимся мы редко, а новых я только сейчас пытаюсь завести. Раньше не могла из-за проблем со здоровьем.

Так и получилось, что единственным взрослым человеком рядом остаётся муж. И это как будто ставит меня в зависимость, привязывает, меняет. Я держалась за него, когда мне было страшно и больно, а теперь… просто держусь? Как будто жду, когда он придёт домой, чтобы снова стать собой. Чтобы вспомнить, кто я.

Словно мой внутренний центр сместился, и теперь я стою не на собственных ногах, а опираюсь на него.

Костя, конечно же, не виноват, что мой мир сузился до него одного. Мне уже намного лучше, и физически, и душевно. Пора вспомнить, какой я была раньше, до тяжёлых событий.

Пора вернуться к самой себе.

Позвоню подругам, договорюсь о встречах…

Минутку…
Насчёт друзей… Какое сегодня число? Переворачиваю страницы ежедневника до сегодняшнего числа… Чёрт возьми! Я забыла о дне рождения Кирюши – сына Олега, Костиного друга. В последние дни только и думала, что о втором ребёнке и словах врача, вот и пропустила важное событие. Ни подарка, ни открытки.

Света, мать Кирюши, каждый год устраивает детские праздники с воздушными шарами, аниматорами… Я что, пропустила приглашение?

Заглядываю в телефон, но от Светы давно уже не было сообщений.

Будет жутко неудобно, если я забыла о приглашении и даже не отправила подарок!

Набираю сообщение Косте. Спрашиваю, говорил ли Олег что-нибудь о дне рождения Кирюши.