В ритме твоего дыхания

Размер шрифта: - +

1. Предзнаменование бури

Обычно те, кто мечтает жить спокойной жизнью, всегда оказываются в эпицентре шторма. К сожалению, нам неизвестно, где и когда решит разгуляться стихия. Будет ли это сумасшедший ветер, извержение вулкана или глобальное наводнение… Все это слишком неизбежно: как рождение бабочки из уродливого кокона или исчезновение солнца после заката. Единственное отличие — нестабильность. С таким сложно смириться, сложно приспособиться, но разве хоть кто-то спрашивает у нас разрешения? Обстоятельства любят играть сами, меняя правила так, как им самим того захочется. Поэтому не стоит удивляться, если при партии в шахматы чужой ферзь вдруг съест вашу королеву.
— Я согласен ее принять, упрямая ты скандинавская женщина!
Громкий крик высокого темноволосого мужчины заставил меня вздрогнуть. В пустой комнате с зеркальными стенами звук был особенно громким и отскакивал от поверхностей звонким эхом. Наверное, сейчас гневное лицо молодого человека напугало бы любого, но явно не эффектную рыжую девушку напротив.
— Она талантливый преподаватель, слепой ты идиот! — парировала Астрид, буквально уничтожая своего оппонента взглядом. — Ей просто нужно поднянуть практическую часть! 
Ковальски скривила красные губы, складывая руки на груди. Упертые люди, конечно, восхищали ее, однако уж точно не в этот раз. 
— Немного?! — Николай, перспективный молодой тренер по латиноамериканским танцам, указал в мою сторону рукой. — Много, очень много, моя дорогая! — прорычал он, на миг оборачиваясь в сторону скамейки: 
— Без обид, Ева, но вальс и румба — это как соленый огурец и слоистый Наполеон!  
Наступила немая пауза. Казалось, словесный бой действительно затянулся, вот только никто не хотел уступать. Обнажив свое оружие в виде сарказма и нерушимых доводов, Ковальски без тени страха боролась со стреляющим в нее своими аргументами Николаем Гордеевым. С них едва ли не водопадом сходил седьмой пот, а горячий поединок все продолжался. Иногда мне ужасно хотелось просто встать и уйти пока они, в пылу своего сражения, не заметили бы отсутствия третьего лица. Однако Астрид, несмотря ни на что, контролировала каждый вздох любой мошки в этом помещении.
— Я знаю о чем ты подумала, дорогая, и я вовсе не в положении! — взорвался Николай, когда подруга начала неоднозначно улыбаться. 
— А жаль! — в сердцах бросила девушка. — Мы могли бы срубить кучу капусты за первого в мире беременного мужика! 
Юмор Ковальски, как всегда, был на высоте. Черный юмор, разумеется.
— Я уже выдвинул свои условия, Асси, теперь выбор за тобой. Пойдешь со мной на свидание и считай, что Ева теперь мой стажер. 
Карие глаза Астрид едва заметно сузились, выдавая ее истинное настроение. Ник знал, что девушка не откажет в его просьбе, ибо на кону было нечто действительно для нее важное. Скрипнув зубами, Ковальски прошипела:
— Хорошо!
Она была зла. Бизнес леди вроде Астрид уже давно отвыкла идти с кем-то на компромисс. Подруга делала это во время становления той, кем она сейчас являлась, и вспоминать те года было весьма болезненной процедурой.
— Жду тебя завтра, — Николай с улыбкой победителя протянул мне листок. — Здесь расписание и некоторые рекомендации.
— Огромное спасибо! 
Это всё, на что меня хватило. 
Гордеев довольно усмехнулся и махнул рукой: будет тебе, мол, ещё наплачешься. И я отчасти была с этим согласна. Мой опыт в танцах заканчивался только классическим вальсом. Я танцевала его почти десять лет и даже закончила танцевальную школу, однако с подачи мамы эти занятия пришлось прекратить и пойти учиться на преподавателя инностранных языков. Благо, после выпуска куратор помог мне найти хорошую работу, и теперь вместо натирания школьных досок я посещала деловые встречи с инностранными визитерами. Но мечта даже спустя столько лет иногда проскальзывала между строк иностранных текстов, на экранах плазменных телевизоров, во время обслуживания клиентов из зарубежных делегаций. Она была ненавязчивой, зато окутывала, как шелк, запирая там все непозволительное.
Всё это казалось лишь грезами, пока мы с Астрид однажды не напились вусмерть. 
И стоило только заикнуться о том, что перед сном, задёрнув шторы и окунувшись с помощью наушников в мир блюза или румбы, я отплясываю, как сумасшедшая, вопрос перестал быть вопросом. 
— Ни слова больше! — заявила тогда рыжеволосая валькирия, вытаскивая телефон. 
Для первого шага потребовался один звонок, коробка зефира и немного очарования Ковальски… Так мало, а мне представился потрясающий шанс заново ощутить это чувство спокойствия и полной свободы. 
Настроение было приподнято-паническое, как и погода на улице: солнце абсолютно не грело из-за дикого ветра, от которого волосы лезли в рот и щекотали шею. 
— Не верится, что мы всё же это сделали, — с губ сорвался нервный смешок. — On fait quoi, Rid? *
— Я просто хочу, чтобы ты в кои-то веки осмелилась жить на полную катушку, — рыжеволосая подняла уголок губ, и на ее щеке заиграла милая ямочка. 
— Я и так…
— Неправда. Нужно брать от жизни все, что она может тебе дать.
— Звучит даже как-то отчаянно… 
Мой саркастичный ответ потонул в её возмущённом возгласе. В это время мы как раз подошли к её элегантному Opel’ю ослепительного, как снег в самое морозное январское утро, цвета. Однако самое интересное заключалось не в покупке Астрид, а в том, что путь ей самым наглым образом перегородил черный Ford. 
Удивительно чистый для ранней осени в таком дождливом городе. 
Девушка подскочила к автомобилю, топая ногой от недовольства. Её локоны мягко качались из стороны в сторону, а карие глаза метали молнии. 
— Неужели люди не видят, КАК паркуются другие? Или в цивилизации всё ещё не вымерли тупые неандертальцы?!
Она размахнулась и несильно, но ощутимо ударила по упругой шине колеса носком своего батильона. Сердце тут же ушло в пятки, а затем и вовсе ухнуло вниз, когда позади раздался громкий, густой бас, лёгким хриплым окриком возвещающий недовольство обладателя:
— Что ты творишь, позволь поинтересоваться?!
Астрид мгновенно развернулась. Ее лицо пылало от гнева: всего минуту назад Ник щедро полил подругу керосином, и теперь незнакомец на черном Forde грозился бросить на нее горящую спичку.
— А ты?! — рявкнула она совсем уж воинственно, всё же делая шаг от авто. — Глаза для тебя, видимо, тоже самое, что и член для импотента!
— Что?..
— Есть, а не пользуешься!
— И как это связано с тем, что ты отчаянно лупишь по моей машине?
— Напрямую! Я не могу выехать!..
Я закатила глаза и подавила кривую улыбку: взрывной характер подруги нередко был ей на руку в профессиональной деятельности, всё же, управлять собственным издательством — задача непростая. Но в общении с людьми её большущая шпилька всегда оборачивалась тем, что те оскорблённо тушевались и уходили.
Но данный кадр оказался стойким.
Чаще всего в таких случаях без моего вмешательства было не обойтись — хотя я бы с удовольствием понаблюдала, чем обернётся эта практически школьная перепалка.
— Извините, — на губах играла глупая улыбка. Пришлось схватить Астрид за руку и попытаться насильно усадить ее в машину.
— Ева…
— Поехали, — я кивнула в сторону Opel'я. — Мужчина сейчас отъедет. Я хочу домой: после такого дня мне срочно необходим горячий какао.
Я не смотрела в сторону того, кто все то время с нами разговаривал. И не известно, было ли это глупостью или же поступком, позволяющим сохранить интригу. Ведь кто бы мог подумать, что это наша далеко не последняя встреча. Ведь кто бы мог подумать, что тот мужчина с парковки и есть мой личный шторм. 



Lina Hart

Отредактировано: 04.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться