В ритме твоего дыхания

4. Танцы из прошлого

Когда наступил понедельник, мне казалось, что на самом деле пришел не первый день недели, а разрушительный Армагеддон. Вместо занятия в основном классе, куда я пришла первоначально, на сегодня была назначена только индивидуальная практика. Однако об этом стало известно лишь в первые минуты разминки, когда хмурая физиономия Адама вдруг появилась на пороге. Даже бедный Николай испуганно вытаращил глаза и втянул голову в плечи, наблюдая за тем, как недовольный наставник номер два за шкирку выносит меня из помещения.
— Я, кажется, доходчиво изъяснил, — недовольно протянул мужчина, захлопнув за нами дверь танцевального класса. — Что в понедельник ты занимаешься со мной.
Адам был явно не в духе. Или же он всегда был таким и просто ранее держал своих демонов на более коротком поводке? Впрочем, любезностей от начальства я не ожидала еще со знакомства, поэтому пренебрежительный тон заставил, разве что, незаметно передернуть плечами.
— Я просто хотела размяться вместе со всеми, — вырвалось из груди невольное оправдание, заставившее досадливо опустить плечи. Мой тихий голос вдруг показался слишком жалким по сравнению с голосом Адама, выдавая прячущуюся до этого неуверенность. Интересно, почему он злится? Взгляд поспешно прошелся по бледному лицу и залегшим под карими глазами темным кругам. Плохо спал?..
— Я сам могу провести растяжку, Ева, и тебе не обязательно прыгать в змеиное гнездо ради пятнадцати минут упражнений, — мужчина запустил руку в волосы, легко взъерошив их. — Тебе неприятно там находиться, поэтому лучше следуй расписанию и не трать свои и чужие нервы.
Моя бровь непроизвольно взлетела вверх. С этим человеком было явно что-то не так: легкость и насмешка пропали, а на смену им пришли раздражительность и усталость. Правда, прежде чем удалось найтись с ответом, в голове мгновенно возникла фраза Ника, сказанная в начале сегодняшней тренировки: «Имей ввиду, большая бука может перегнуть палку, он очень переживает, когда на него взваливают дополнительную порцию обязанностей. Плюс ко всему, новая партнерша — это всегда интригующе, никогда не знаешь, чем закончится волнительное сотрудничество».
— Хорошо, — просто согласилась я. — Ты прав, я должна выполнять то, о чем меня просят.
Адам кивнул. Однако вместо растяжки и прочих обыденных элементов он почему-то выключил в классе свет и распахнул тоненький, серебристый ноутбук.
— Хочу показать тебе кое-что, — уже куда спокойнее протянул мужчина. — Ты несколько зажата во время танца, и девушка, которую ты сейчас увидишь, должна стать неким примером для подражания. Я не прошу копировать увиденные движения, тем более освещенный здесь танец — это пасодобль, просто попробуй уловить ее чувственную сторону.
Адам говорил серьезно, почти мягко и с пониманием. Настраивал проектор, крутил колесико мыши в поисках нужного ролика, старательно состыковывал экраны. Его заинтересованность в нашем деле подкупала: ощущать от кого-то такую отдачу было приятно и хотелось отдавать что-то в ответ.
— Я сделаю все возможное, — с этими словами я уселась рядом с мужчиной на прохладный пол, обхватив колени руками.
— Хорошо.
Закончив с аппаратурой, наставник сел рядом и скрестил ноги.
Мы едва касались друг друга плечами.
В зале царил полумрак: Адам не поленился опустил все жалюзи. Источником света был лишь проектор, голубоватое свечение которого падало на темные локоны и тонкий, длинный нос партнера.
— Готова?
— Конечно.
Первые секунды видеозаписи встретили меня безумными аккордами гитары. Вздрогнув, я едва не прикусила от неожиданности язык: боязнь резких звуков давала о себе знать.
Но вскоре испуг отошёл на второй план.
На круглом танцполе появилась пара: высокий парень с пепельными волосами и стройная, яркая блондинка. Лиц я разглядеть не могла — запись была сделана издалека и, судя по цифрам в правом углу, показывала события семилетней давности.
— Это правда пасадобль? — мне не верилось. Пара вышла, принимая стандартную для танца позу. Однако музыка не соответствовала стилистике этой пляски. Конечно, там присутствовали испанские мотивы, но всё это смешивалось с попсовыми нотками.
— Да, именно он.
Адам улыбнулся.
Под участившиеся отголоски гитарных струн, девушка крутанулась на месте, выбросив в сторону руку. Ее бедро качнулось, носок танцевальной обуви очертил полукруг и притопнул рядом с ведущей ногой. Прокрутив партнершу, парень обхватил рукой ее талию и наклонил до самой земли. Она была словно глина в руках умелого гончара: гибкая, податливая, ласковая. Выгнувшись, светловолосая фея почти коснулась пальцами паркета и закинула ногу на упругую мужскую ягодицу. Её фигура приближалась и приближалась, пока я не поняла, что подхожу сама.
— Нравится? — раздался голос Адама за спиной.
Протянув руку, я коснулась цифровой лодыжки, обтянутой черным фетром. Девушка на записи почему-то казалась мне ужасно знакомой.
— Да, — меж бровей залегла морщинка, и от этого кожу начало зудить.
Нет, показалось…
— А кто это?
Мужчина поднялся на ноги.
— Одна из самых талантливых танцовщиц Петербурга, — на его лице промелькнула тень сожаления. — Некогда. В возрасте почти восемнадцати лет она просто ушла из карьеры, а причин не осветила. Здесь можно видеть, как пара использует элементы современного танца и пасодобля. Это сложно, но если ты чувствуешь музыку и партнера — вполне сможешь такое освоить.
Я улыбнулась, делая пару шагов назад, чтобы тень больше не закрывала выступление. Парень на видео тем временем подхватил девушку за талию, и она оттолкнулась от пола, рассекая каблуками воздух.
— Это очень красиво, но я так никогда не смогу.
— Не ставь крест на том, чего ты еще не пробовала в полной мере.
Что-то тёплое скользнуло по моему животу. Вздрогнув, я опустила голову и затаила дыхание: это была ладонь Адама.
— Что ты де…
— Тихо, — пророкотал мне на ухо его густой, как туман, голос. — Слушай песню. Слушай.
Но я не могла. Лопатки больно врезались друг в друга, голова отклонилась в сторону, обнажая шею. Сердце стучало, как бешеное, так, что отдавало в горле приступами боли. Я не могла расслабиться и заставить себя прислониться спиной к его груди.
— Я не…
Ещё одно прикосновение, испепеляющее чувствительную кожу. Пальцы Адама уверенно сжали моё запястье.
— Попробуй двигаться. Даже просто качать бедрами, — теперь он говорил уже спокойнее, методичнее, как настоящий наставник. — Закрой глаза. Слушай.
Он словно знал, за какие ниточки тянуть, как давить и на что опираться. Его спокойствие передавалось и моему внушаемому мозгу.
Сделав глубокий вдох, я прислушалась. Ровный ритм и в то же время нервозность и страстность темпа были похожи на ту музыку, в которой я скрывалась от угнетающего шума улиц по пути домой.
— Чувствуешь ритм?
Шумно выдохнув, я с удивлением поняла, что и правда начала двигаться с мужчиной в такт.
А ещё — что теперь к моей спине прижалась грудь Адама, и он, чуть согнув ноги, подстроился под мои движения.
Сердце пропустило удар.
Как я умудрилась потерять бдительность? Как так получилось, что его пальцы скользили по животу, направляя меня почти ненавязчиво, а моя ладонь, свободная от его хватки, покоилась на крепком мужском бедре? Дыхание мужчины грело мою влажную от напряжения кожу на плече: он склонил голову так низко, что я видела боковым зрением его темные локоны.
— Я, кажется, чувствую не только ритм…
От властной хватки Адама все-таки пришлось прижаться к нему всем телом. Однако как только мои ягодицы ощутили опору, в них уперлось что-то твердое. Щеки вспыхнули румянцем, и перед внуренним взором пронеслась сцена моего первого сексуального опыта. Максимально неловкого и неприятно-странного. Испуганно отпрыгнув от наставника, я посмотрела на него блестящими от удивления глазами. Но мужчину такое поведение ничуть не смутило, напротив, расстроило: шумно выдохнув, он извлек из кармана спортивных штанов старенький Sony.
— Я профессионал, Ева, — раздраженно протянул Адам, пожирая меня взглядом. — У меня не возникает внезапная эрекции от тесного контакта с женским телом.
— Извини.
Глухо рыкнув, наставник выключил музыку. Его карие глаза смотрели теперь еще внимательнее, будто пытаясь выцепить какие-то детали. Провинившийся телефон полетел в распахнутую спортивную сумку.
— Ты боишься меня?
— Нет.
— Врешь, — проворчал Адам, невольно цокнув языком. — И чем же я заслужил такую честь?
— Я не вру! — я отчаянно всплеснула руками. — Просто не могу я так! — правая рука отрывисто указала на экран проектора. — Не умею быть свободной, страстной, интересной! Я забитая серая мышь! И мне жаль, что я трачу твое время! Даже во времена занятий вальсом я была по-настоящему серой, со мной никто не хотел становиться в пару, и все, что у меня осталось после окончания танцевальной школы — вшивый диплом с кучей четверок!
Бессилие больно ударило по голове. Сейчас отчего-то руки опускались совсем: наверное, всему виной был рубеж, который моей неуверенной натуре оказалось сложно преодолеть. Адам был мастером, а я дилетантом. Ему приходилось создавать меня из ничего, начиная работу снова и снова, потому что материал в его руках упрямо сопротивлялся. И это раздражало. Желание отпустить себя всегда было со мной, однако уже много лет оно оставалось несбыточным.
— Неправда, — спокойно сказал мужчина. — Забитые серые мыши не умеют так ярко улыбаться.
— А может, — что-то вязкое подступило к горлу, мешая говорить. — Я улыбаюсь лишь потому что прячу слезы.
Наступила тишина. На лице Адама одна за одной сменяли себя десятки разных эмоций. Было видно: ему есть, что сказать, просто он не знает, как это сделать.
— Тогда не прячь их.
Внезапные слова мужчины вынудили поднять голову.
— Слезы — это не слабость, это чувства, — твердо сказал наставник. — Твои чувства, Ева. И если сейчас ты хочешь показать именно их, я готов это принять, — он протянул ко мне руки, уверенно кивая.
Господи… Что же сейчас происходило между нами?.. Что же я затеяла и во что это сейчас выливалось?.. Можно было рассуждать об этом вечность, однако тело, не повинуясь распаленному сознанию, вдруг начало двигаться само. Ноги понесли меня прямо в распростертые объятия Адама. Его кофейный запах вперемешку с нотками дорогой кожи забились в нос, чудесным образом успокаивая расшалившиеся нервы. Мужчина гладил меня по волосам, легко обнимал за талию и, несмотря на такую близость, не вызывал своим присутствием ощутимого дискомфорта. Так что в какой-то неопределенный момент мы оба начали двигаться. Отступив назад, наставник увлек меня за собой. Вынудил сделать осторожный, неуверенный шаг, затем еще один и еще. Развернул к себе спиной, обхватил рукой живот и начал подстраиваться под мои нелепые покачивания. И, черт возьми, несмотря на всю абсурдность, это вдруг возымело эффект. По моим щекам потекли слезы, а тело, вопреки всему, расслабилось. Адам дышал мне в ухо, шептал что-то вроде «раз, два, три, отлично, продолжаем», чудесным образом умудряясь не сбиться с моего темпа. Это было удивительно. Пусть я и не расслабилась на все сто процентов, что-то внутри все равно оборвалось. Огромный камень, давящий на сердце, стал медленно крошиться. Мы двигались по залу без музыки, под странную мелодию в наших головах. Наверное, загляни сейчас кто-нибудь в класс, посчитал бы, что парочка танцоров явно тронулась умом. Но в те мгновения было абсолютно все равно на окружающий мир: он больше не существовал.
— Вот видишь, — удовлетворенно сказал Адам, когда мы, наконец, выдохлись. Развернув меня к себе лицом, мужчина мягко сжал ладонями мои плечи:
— В тебе есть внутренний огонь, который ты тушишь сотней предрассудков.
— Я просто не хочу, чтобы мой уровень служил тебе обузой, — честно призналась я, поражаясь такому откровению. Просто методики наставника неожиданно подкупали, и мое трепыхающееся сердце искренне хотело в него поверить.
— Ева, — нахмурился мужчина. — Я решил стать твоим наставником и партнером не из-за щенячьих глаз Ника и не из-за твоей боевой подружки! Если бы в тебе ничего не было, то сейчас мы бы занимались порознь, — он легонько встряхнул меня. — Не вынуждай «большую невоспитанную гориллу» исчерпывать запас трогательных фраз. Поверь, — мужчина очаровательно улыбнулся. — У меня их немного.
Я рассмеялась в ответ. Цитата Ника в столь серьезном предложении и честное признание Адама, казалось, смогли переполошить все внутри еще сильнее. Он открывался для меня под другим углом. Еще никогда и ни с кем мне не было так легко танцевать.
— Спасибо, — я сморгнула последние слезы. — Правда, спасибо.
Улыбнувшись еще шире, наставник потрепал меня по волосам. Эффект от его психотерапии получился колоссальным, и он заслуженно собой гордился.
— Давай, теперь попробуем под музыку.
— Хорошо.
Настало время принять себя такой, какая я есть. Настало время действительно насладиться своей деятельностью. Хоть раз за всю свою жизнь.