В ритме твоего дыхания

10. Железный ком

Прокрастинация — очень страшная вещь. Про это явление написана ни одна книга, и под ее влиянием находится далеко ни один человек. Я никогда не думала, что склонна к такого рода проблеме, пока не столкнулась с ней лицом к лицу. После разговора с Астрид и появления мамы прошла целая неделя, а наши отношения с Адамом до сих пор находились в статусе «не понятные». Когда я вернулась в центр, Арский был рад моему приходу, но все, что теперь связывало нас, была лишь практика и общая цель на ближайший месяц. Возможно, во мне говорил страх вновь услышать его пренебрежительное «это мелочь», но факт оставался фактом: пока нам обоим не хватало смелости заговорить на эту тему.
— Ева!
Улыбаясь от уха до уха, Астрид вихрем вбежала в класс. Появление лучшей подруги вызвало на моем лице ответную улыбку: своими приходами Ковальски разряжала мрачную атмосферу танцевальной студии. Когда она появлялась, я чувствовала прилив сил и собирала себя по крупицам, чтобы продолжить занятие и порадовать энергичную валькирию.
— Привет, Асси.
— Вижу, трудитесь, мои пчелки, — подмигнула она сидящему около станка Адаму. — И воняете тоже… Впрочем, дурной запах и насквозь мокрая одежда говорят о хорошо проделанной работе, но душ бы вам не повредил.
Она рассмеялась, ища глазами Ника. Благодаря гибкому графику, Рид всегда заканчивала раньше Гордеева и частенько заглядывала в центр, чтобы вместе поехать к Николаю домой и заодно проведать «своих детишек». Из-за недавнего инцидента с ее прошлым и моими обидами, мы с Рид стали только ближе, из-за чего издательница невольно повысила уровень своей заботы. Она пыталась заряжать нас бодростью и всегда улыбаться, однако один неприятный экземпляр имел способность ломать ее старания.
— Добрый вечер, Астрид, чем обязан на этот раз?
Улыбка медленно сползла с лица Ковальски. Спина выпрямилась, в глазах появился давно знакомый холод. Было видно, как неприятно Асси слышать свое имя из его уст. Как ее передергивает, когда она чувствует его присутствие и сладкий запах деланно-дорогого «Chanel». Но несмотря на всю ненависть, девушка была не в силах вышвырнуть Евгения из центра. Ее родители имели существенное влияние в Петербурге, где большие деньги и статус могли посадить невиновного и оправдать ублюдка. А не появляться там, где работает ее любимый и трудится лучшая подруга, Рид не могла.
— Ева, у тебя же сегодня примерка костюма, помнишь? Вам с Адамом стоит навестить ателье мадам Розы, она уже сшила мой заказ.
— Ты все-таки сделала это?!
Когда Асси заикалась о крутых нарядах для соревнований, которые уже в пошиве по нашим меркам, я думала, что она шутит.
— Откуда у тебя мои мерки? — пробасил Адам, но получил в ответ лишь милую улыбку. С недавних пор они с Ковальски стали ладить, отчего временами безразличный к другим мужчина решил поддержать девушку даже таким банальным вопросом. Только бы ей удавалось и дальше игнорировать Палеева. Молодой директор покидал свой кабинет исключительно в те моменты, когда его бывшая партнерша переступала порог центра. В задницу ужаленным индюком он всегда несся в наш класс, чтобы иметь возможность докучать Рид и выводить ее из себя. Но подруга больше не была влюбленной в него девочкой, чтобы его методики действовали на все сто.
— Астрид, повернись, когда с тобой разговаривают, — протянул директор уже более нетерпеливо. — Я разрешил Еве остаться еще на месяц и бросил ей косточку не для того, чтобы ты меня игнорировала.
— Хочешь сказать, это был очередной жест великодушия? — не удержалась от ответа Асси. — Ты себя кем возомнил, Палеев?
— Тогда я могу отозвать свое «великодушное» предложение? Мне же проще, милая.
В помещение воцарилась тишина. Мужчина знал, куда бил, и пользовался своей осведомленностью о слабых местах девушки совсем беззастенчиво.
— Евгений, вас, кажется, искал бухгалтер, — вдруг заговорил Арский, выглядя при этом максимально расслабленно. Он опирался спиной о зеркальную поверхность стены, и все в нем казалось спокойным, но только не глаза.
Сейчас в них без всяких сомнений развлекались черти.
— Интересуется, куда делись средства на поездку для Сорокиной и Жукова, они, помнится, прошли отбор на чемпионат России. У нас утечка, Евгений, вам не хватает своих денег на лак для волос?
Уголки тонких губ слегка дрогнули в подобии улыбки: Арский и не думал тут же извиняться за сказанное.
— Сбавь тон, Адам, и не лезь в дела начальства, — холодно осадил его Палеев, у которого едва заметно, но все же дернулся правый глаз. — Если старик прощал тебе любые выходки, то я хамство терпеть не стану. То, что ты превосходный танцор, ничего не решает.
— Он хотя бы превосходный танцор, а вот ты в чем преуспел?
Астрид медленно обернулась к мужчине, скрестив руки на груди. Благодаря смелости моего партнера, девушка сумела прийти в себя, воспользовавшись предоставленной передышкой.
— В нытье чужим мамашам на жизнь?
В серых ледяных глазах Евгения вспыхнул недобрый огонек. Он помолчал несколько секунд, кривя губы в презрительной улыбке. Ковальски была права, и они оба это понимали.
— Ты знаешь лучше всех, в чем я хорош, Асси. Я не раз это демонстрировал…
— Заканчивай, — не повелась на провокацию подруга. — Играй по-честному, раз уж выдвинул свои правила. Хватит запугивать Еву и Адама. И, раз уж мы начали об этом говорить, прекрати заваливать работой моего мужчину.
От этой фразы на короткое мгновение выражение лица Палеева исказилось гримасой неудовольствия. Будто само упоминание Ника было ему противно, как пятно на идеально чистом ботинке.
— Твой мужчина, — Евгений даже не пытался сделать голос мягче. — Покидает студию в рабочее время, чтобы поболтать с тобой по телефону. Отношения, в которые ты впутала Гордеева, понижают его профессионализм.
Карие глаза метнули в мужчину такую молнию, что у меня волосы на голове встали дыбом.
Хотелось сказать что-то хлесткое, чтобы поддержать Асси, но от разряженного воздуха было тяжело просто собраться с мыслями.
— Профессионализм? — фыркнула Ковальски. — Это ты мне будешь говорить о профессионализме?
Она вся сочилась желчью, которая с каждым словом увеличивалась в стократ. Это оказало должный эффект — Евгений показательно хмыкнул, желая скрыть бешенство за ироничной маской:
— Милая, неужели ты хочешь обсудить при всех то, что между нами было? Я польщен.
Казалось, Астрид его сейчас ударит. Ударит наотмашь — и ни капли не пожалеет. Если бы я тронула ее в этот момент, то непременно бы укололась об острые иглы, которые она выпустила. А Евгению это нравилось. Расслабленно откинувшись лопатками на зеркальную стену, он наблюдал за тем, как Рид мечется между эгоистичным порывом и рациональностью.
— Хочешь сделать мне больно? — его голос стал спокойным, но лишь затем, чтобы разозлить девушку еще больше. — Это хорошо. Значит, ты ко мне все ещё что-то чувствуешь.
— Что тебе от меня нужно?!
Сделав шаг вперед, я протянула руку к напряженному плечу, обернутому бархатом строгого пиджака, но на полпути остановилась. Уверенность перестала быть моим союзником, и верное решение никак не приходило в голову: как же остановить все это?
— Я просто наблюдаю за тобой, — Евгений качнул головой, превратившись из саркастичного ублюдка в безразличного засранца. — По просьбе твоей мамы. Она за тебя волнуется… За то, кем ты стала. У тебя был шанс начать все заново, я бы помог тебе…
Астрид сдавленно зашипела: это была крайняя точка. Воздух треснул от ментального разряда тока, и я схватила Ковальски за локоть, пытаясь оттащить к выходу.
— Не поддавайся, — собственный голос вырвался на волю тихой мольбой. — Не поддавайся, оно того не стоит.
Адам, сделав пару шагов, подхватил Рид с другой стороны, хмуро взирая на Палеева. Он и сам едва сдерживал злость, однако был терпелив ради нас всех. Обстановка накалялась, и я могла поклясться, что не появись в классе Николай, все могло бы закончиться намного хуже. Но он появился.
— Ева, Адам, я захватил вам кофе, так что теперь вы обязаны петь мне хвалебные оды и…
Ник поднял на нас взгляд и замер, не веря собственным глазам.
— Что здесь происходит?..
Адам в ответ повел плечами, взглядом указывая на злющего Цербера Евгения. Я же стояла с разведенными в стороны руками, как в немой сцене «Ревизора», и не могла сказать ничего вразумительного. Только Астрид не подавала никаких признаков, продолжая холодно смотреть на Палеева.
— Я ненавижу тебя.
— Ненависть тоже чувства. Я тебе не безразличен.
Небольшой диалог заставил Ника дернуться: словно уничтожающая молния пронзила его в самое сердце. Голубые глаза мгновенно стали темными, а полные, красиво очерченные губы сжались в тонкую ломаную линию. Негодяй Палеев посмел вновь посягнуть на то, что теперь по праву принадлежало совсем не ему.
— Я пришел проверить исправность рабочего процесса, — Евгений бросил на Гордеева скучающий взгляд. — И сразу вопрос на засыпку: кто разрешил тебе оставлять учеников в отведенное для занятий время?
Николай обернулся и бросил на Астрид обеспокоенный взгляд. Его выражение лица изменилось, стало мягче, в глазах блеснула щемящая нежность. Казалось, его совсем не волновало выдвинутое обвинение.
— Я поставил в известность вашего заместителя, — спокойно ответил Николай, небрежно пожимая плечами. — Мне жаль, что вы остались в неведении, но это не моя ошибка.
— Ник, мы должны отвезти Еву и Адама на примерку, — Ковальски, явно беспокоящаяся о своем молодом человеке, решила прервать бесполезную перепалку. Она наконец сосредоточилась только на защите любимого.
— Арский останется отрабатывать ошибку Гордеева, — вновь влез в диалог Евгений. — Я не могу отпустить сразу двух тренеров. И прекрати раздавать указания на моей территории, Астрид, твое слово здесь больше ничего не значит.
Я взяла подругу за руку и сжала ее, умоляя больше не связываться с директором. Мы и без того наломали дров, так что пререканий на сегодня было достаточно.
— Тебе нужно ехать на работу, — мягко сказала я, стараясь игнорировать внимательный взгляд Палеева. — Мы с Ником, раз уж нет другого выхода, поедем вдвоем, чтобы не создавать никому проблем.
— Умное решение, — благосклонно кивнул директор, разворачиваясь в сторону выхода. — Вам стоит почаще слушать серую мышку.
— Моя мать еще поплатится за это, — прошипела ему вслед Асси, едва не харкая огнем.
— Спокойно, принцесса, пока мы с ним справляемся, — Гордеев наклонился и чмокнул любимую в макушку, шепча только для нее:
— Если он еще хоть раз посмеет тронуть тебя, я точно не сдержусь.
Смущенно улыбнувшись, Рид поспешно обняла мужчину, и все вокруг снова пришло в движение. Мы и так потеряли слишком много времени из-за упрямства Палеева.
Ободряюще похлопав Арского по плечу и распрощавшись с Астрид около ее авто, мы сели в машину Ника. Между нами чувствовалась неловкость после произошедшего, однако Гордеев тут же предпринял попытку наладить диалог:
— Когда-нибудь я слечу с катушек, и после этого уже ни один пластический хирург не поможет Евгению вернуть свою смазливую мордашку.
Николай одарил меня озорной улыбкой, пытаясь хоть немного свести свою угрозу к шутке. Заведя джип, он неспешно тронулся с места и покатил к шлагбауму.
— У тебя ангельское терпение, но даже ему приходит конец. Правда, если директора все же увезут в больничку, весь персонал центра скорее выпишет тебе материальную благодарность, чем осудит!
Хрипло рассмеявшись, мужчина крутанул баранку руля, заставляя машину сделать плавный поворот к главной магистрали.
— Я был почти готов, — наши взгляды встретились на долю секунды, и я увидела в голубых глазах послевкусие горечи от прошедших событий. — Никто не имеет права так говорить с ней. Особенно он.
Тонкие пальцы сжали рычаг коробки передач. Дорога вела нас через центр города, а оттуда — на его восточную сторону. По словам Рид и самого Гордеева, в ателье на них работала персональная швея.
— Интересно, какой он…
Ник усмехнулся: он моментально понял, о чем шла речь.
— Выше всех похвал, естественно. Астрид хорошо над ним поработала — вся моя квартира завалена эскизами, которые она присылала мне на одобрение!
Рассмеявшись, я откинулась на спинку сидения.
— Знаешь, — повернувшись к Нику, пробормотала я. — Хорошо, что у вас с Рид все разрешилось. Я за вас очень переживала.
Николай довольно хмыкнул:
— Она не могла устоять перед моим очарованием! Все-таки, я чертовски хорош.
Несмотря на шутливый тон, его взгляд был полон благодарности. Его любовь к Асси объединила и сблизила нас: я могла слушать его рассказы о ней часами. Это происходило почти на каждом нашем перерыве и во время коротких встреч в коридорах. Однако спустя время разговоры об Асси постепенно разбавлялись и другими темами. Появлялись общие проблемы и советы, способные их решить, общие вкусы и предпочтения.
Сейчас я знала его достаточно хорошо, и понимала, что Астрид приняла верное решение. Все же, подруга заслуживала, чтобы ее любили так сильно, как это делал он.
— Кстати, — снова заговорил Ник. — О вас с Адамом могу сказать то же.
Хлопнув глазами, я удивленно вскинула брови.
— Он неплохой парень, Ева, — обратив взгляд на дорогу, мягко сказал мужчина. — Со своими тараканами, но неплохой. Заботливый и внимательный: просто из-за его нелюдимости и непробиваемой честности сложно заметить это сразу. А ты заметила, — Гордеев тепло улыбнулся. — И он это понял. Знаешь, никогда не видел Адама в компании партнерши вне тренировок. И уж тем более не замечал, чтобы кто-то знал так много о его личной жизни.
Щеки вспыхнули предательским румянцем. Таких вещей о наставнике я еще не слышала, и они заставили что-то глубоко внутри ощутимо дрогнуть. Будто повернулся невидимый рычаг, перекраивая все движение, многими годами отточенное до автоматизма.
— Ник, я…
Мой тихий голос вдруг заглушил низкий возглас Гордеева:
— Какого черта?!
Все произошло за долю секунды. Появившись буквально из ниоткуда, джип Гордеева подрезал огромный гелендваген, вынуждая Ника выехать на встречную полосу. Грязно ругаясь, мужчина выкрутил руль в попытке сделать кривую дугу и обогнуть сигналящие внедорожники. Его руки, сжимающие кожаную баранку, дрожали, а глаза ошалело следили за всеми сторонами света. Неприятный скрежет эхом стоял в ушах, пока в нос забивался мерзкий запах жженной резины. К горлу мгновенно подкатила тошнота: я судорожно ухватилась за ручку под потолком машины, позволяя испуганному воплю вырваться наружу. Нас тряхнуло. Из-за махинаций неугомонного гелика, джип Николая окончательно занесло от мощного толчка, и он врезался капотом в каменную стену. Ремень с размаху врезался мне в грудь, вырывая из горла болезненный хрип. На секунду стало нечем дышать. Лобовое стекло разлетелось на осколки, которые остервенело впились в открытые участки на моем теле. Боль прострелила разум, как опрометчиво оставленная перед лицом петарда: она появилась быстрее, чем хоть одна спасительная мысль в беспокойном ворохе. Крик застрял в горле, а по виску словно в замедленной съемке скатилась вязкая капля, обжигая, как концентрированная кислота. Я барахталась в комке из сжатого металла, покрошенного стекла и личных вещей, не в силах справиться с паникой. Как приговоренный к смерти, чьи ноги и руки прикованы к электрическому стулу. Хотелось лишь одного — поскорее выбраться из этого кошмара. Однако несмотря на бурлящий в организме адреналин, слезящиеся от ужаса глаза вдруг начали смыкаться, пока все вокруг не поглотила спасительная, холодная тьма. Она не предоставляла выбора, просто сгустилась вокруг плотным туманом, из которого оказалось невозможно выбраться. Моя голова отклонилась в сторону, как у поломанной куклы, а последнее, что отпечаталось на подкорке перед забвением, было израненное обломками машины лицо Николая.