В ритме твоего дыхания

14. Танцы - лучшее лекарство

Солнце медленно пряталось за многоэтажки, как маленькая, стеснительная девочка во время свидания с мальчиком, который ей нравился. Небеса из голубых тонов постепенно менялись на золотистые, розовые, нежно-фиалковые и кроваво-красные, а город замедлял свой привычный ход, чтобы с наступлением мрака перевернуть монету обратной стороной.
Моя же цель в этом постоянном круговороте оставалась неизменной — наблюдать. Как и вчера, и позавчера, и на протяжении остальных дней. Мне не хотелось суетиться и куда-то бежать, что-то делать, куда разумнее было просто остановиться и подумать, посмотреть на все со стороны. 
— Не терпится погулять по ночному Питеру?
Проникновенный голос Ника заставил повернуть голову. Он уже полчаса потягивал остывший кофе из любимой кружки Астрид, явно наслаждаясь процессом. Гордеева выписали из больницы не так давно, зато мужчина уже мог самостоятельно передвигаться: после аварии осталась лишь хромота на левую ногу и некоторые психологические барьеры. Николай без сомнений был пригоден и к профессиональной деятельности, но пока не желал возвращаться в центр. Да, Палеев уже начал возникать по поводу того, что в танцевальных классах не достает преподавателей и регулярно посылал кучу гневных смс. Благо, Адам справлялся с двойной нагрузкой и ни в коем случае не торопил лучшего друга.
К тому же, сейчас для Рид и Ника настало время, когда им обоим было очень необходимо общество друг друга. Ковальски с особым рвением выхаживала своего нового «питомца», а этот самый питомец хотел проводить с ней каждую секунду. Их любовь крепчала, нежность переливалась через края пылких сердец, а трепет и желание защитить всегда отражались в глубине ярких радужек.
— Нет, — я слезла с подоконника и сделала несколько шагов к дивану. — Адам так зациклен на моей реабилитации, что мы уж точно обошли половину Питера в прошлые выходные!
— Это в стиле Адама! — хмыкнул мужчина, смешно вскинув брови. — Он если делает, то от всей души, а в случае с тобой тем более… Он ведь хочет, чтобы ты побыстрее вернулась к танцам.
Эти слова ощутимо ударили в голове, заставляя напрячься.
— Да… Конечно.
Заметив такую перемену, Ник нахмурился, но ничего не сказал. Все наши разговоры о практиках и конкурсе всегда ставили меня в тупик.
Я очень хотела вернуться к танцам. Хотела и все время сталкивалась с трудностями: ведь всякий раз, когда я повторяла уже разученные стараниями Арского па, в голове проносились ужасные мгновения аварии. От этого ритм сбивался, дыхание учащалось, а ноги обязательно заплетались, и я падала.
Падала, падала, падала и падала…
Если не наяву, то в своей голове.
До бесконечности.
И постепенно, раз за разом, ярость и злость на себя сменялись ужасом. Я боялась танцевать.
Конечно, об этих переживаниях никто не знал. Даже под дулом пистолета я бы ни за что в этом не призналась. Мне хотелось верить, что присутствие Адама прогонит этот страх, заставив его рассыпаться пеплом от разгоревшегося на почве ненависти огня. Но пока я тренировалась только в одиночку, желая победить внутренних демонов.
— Чем занимаетесь?
Астрид выглянула с кухни, с улыбкой помахивая нам деревянной ложкой. Увидев любимую, Ник игриво ей подмигнул:
— Хвалим твои кулинарные таланты и ждем фирменную курочку!
— Не заговаривайте мне зубы, маленькие сплетницы, по глазенкам вижу, что врете! В любом случае, в постели я куда горячее хмурого, если что.
— Да мы ничего такого и не обсуждаем, — пробормотала я, краснея от неожиданности.
— Кстати говоря, — Ник запрокинул руку и уставился на часы, что покоились на его тонком запястье. — Где Адам? Неужели до сих пор в пробке?
— Он звонил в семь, говорил, что скоро подъедет, — пожала плечами Рид. — Безобразие, конечно, но бедняга сейчас работает за двоих, так что ему простительно.
— Это был упрек или восхищение? — Гордеев театрально надул губы. — Мне стоит обидеться?
— Тебе стоит принять лекарство, которое прописал доктор, и помочь мне с сервировкой!
— Но я болен!
— На голову? 
Я едва сдержала неприличный хохот: шаржи этих двоих не изменились даже с наступлением отношений.
— Давай я помогу, Асси? Пусть мужчина прохлаждается.
— Золотые слова, — заявил Ник, поднимаясь на ноги. Его лицо на долю секунды скривилось в приступе боли, но потом вновь стало веселым и жизнерадостным. — Но, как видите, сила любви уже подняла меня с дивана.
Доковыляв до кухни, где Астрид проверяла готовность мяса, мужчина обнял любимую со спины. Ник знал, что после окончания реабилитации ему, скорее всего, придется собирать вещи и возвращаться к себе, но мужчине совершенно этого не хотелось. Время, проведенное с Ковальски, было бесценно для него, и Николай не желал, чтобы оно заканчивалось. Гордееву нравилось открывать глаза по утрам и видеть рядом с собой рыжего ангела, который очаровательно щурился от яркого дневного света и потом прижимался к нему, чтобы доспать еще немного. И просто лишь мысль о том, что он проснется один, в холодной постели без своей женщины, убивала его. Простыни, подушки, одеяло — все это было пропитано ее запахом, все это хранило ее тепло. Даже в моменты одиночества, пока Асси ездила на работу, Ник не чувствовал себя покинутым — каждая мелочь в уютной квартире говорила о скором возвращении его любимой.
— Давай жить вместе.
Рид ощутимо вздрогнула в его руках, едва не уронив на пол тарелку с огурцами. Обернувшись через плечо, девушка с удивлением отметила мольбу в небесных глазах.
— С чего ты вдруг?.. — пробормотала она, отчаянно краснея.
— С того, что я тебя люблю. Долгие годы я мечтал о твоей взаимности, а теперь не желаю отпускать тебя ни на секунду. Возможно, это эгоизм, но я не готов с кем-то делиться, когда дело касается тебя.
Девушка медленно поставила тарелку на кухонный стол и резко обернулась. Ее руки легли мужчине на поясницу, подталкивая ближе к себе, теснее. Карие глаза пылали нежностью и одновременно страстью, и Ник до сих пор не понимал, как столько противоречий способны сосуществовать в этой богине.
— Я тоже не готова делиться, — прошептала она и крепко поцеловала Гордеева, скользя ладонями по его спине. Несмотря на желанную близость, Астрид ни на секунду не забывала об осторожности, и Ник таял от ее трепетного отношения.
— Ох, я что, попал на съемки эротического кино?
Насмешливый голос Адама заставил Рид прекратить свои ласки. Недовольно уставившись на облокотившегося о косяк Арского, девушка уже было открыло рот для ответной шпильки, но друг успел ее опередить:
— Нет, Асси, ты не подумай, — игриво подмигнул мужчина. — У меня нет причин для зависти, просто вспомнил одно занимательное видео, которое начиналось точно так же.
Ковальски снисходительно выгнула бровь:
— Ты раскрыл мой замысел, негодяй.
— Он был понятен с самого начала, — пожал плечами Адам.
— Привет.
Я взяла Арского за свободную от пакета руку и встала на цыпочки, чтобы поцеловать в щеку. Улыбнувшись, любимый опустил покупки на кухонный стул и позволил моим рукам помочь ему с курткой.
Вечер обещал быть спокойным и размеренным, чему мы все были только рады. После стольких потрясений банально хотелось тишины. Чтобы никто и ничто не мешало времени течь медленно, в своем темпе.
— Курица выглядит неплохо, удивительно, что она не сгорела!
— Заткнись и ешь, хмурый, пока я не треснула тебе ее ножкой!
Расположившись в гостиной на большом мягком диване, мы начали есть. Домашняя атмосфера располагала к шуткам, ароматные свечи разносили свежие запахи яблока и абрикоса, а льющийся из колонок «кантри-роунд» ощущался как нечто эфемерное и не напрягающее. Это был один из тех вечеров, которые я безумно любила. Когда семья рядом, когда все дорогие тебе люди на расстоянии вытянутой руки, и когда эти самые люди искренне улыбаются.
— … Представьте их лица, — рассказывал Ник, сопровождая свои слова красноречивыми жестами. — Когда я притащил жабу в самый разгар тренировок! Их в том месте было достаточно, так что поймать одну прыгающую царевну оказалось не так сложно! И вот я захожу в зал, все уже на последнем издыхании и ноют о том, как им жарко без кондиционера…
— Да, а потом этот умник выпускает из коробки огромную квакшу и начинается дикий ор на всю подмосковную деревеньку, — Астрид взмахнула руками, изображая крайнюю степень отвращения. — И один особо нерасторопный придурок, решив сбежать от жуткого зеленого монстра, зацепил плечом старый кулер с поломанным горлышком…
— Ага, и свалился на мокрый пол! — поддакнул Николай. — Жаба еще ему на лицо прыгнула, и он кричал, чтобы ее убрали, пока она не пустила струю ему в глаза! 
Смех встряхнул меня, заставляя качнуться вперед и едва не опрокинуть собственный бокал. Астрид и Нику стоило выступать в дуэте комиков, потому что это надо было видеть! Все же, эти двое действительно поражали.
— Нам стоит чаще собираться вместе, — сказал Адам, поднимая бокал на уровень лица.
— Нам стоит чаще ВЫБИРАТЬСЯ вместе, — закатил глаза Ник. — Иногда полезно выйти из зоны комфорта.
Астрид тихо рассмеялась и тронула любимого за плечо:
— Очень странно слышать такое от тебя, милый, — девушка подмигнула нам с Адамом. — Где-то вечные ледники пришли в движение, не иначе.
— Брось, не такой уж я и скучный!
— Не скучный, а домашний!
— Пфф, — фыркнул Гордеев, показательно дуя губы.
— Как на счет «Атланты»? — Рид посмотрела мне в лицо. — Помнишь, как мы отрывались там, Ева? Может, стоит повторить?
— «Атланта»? Да, неплохое место, мне понравилось в прошлый раз…
— Там каждый вечер танцевальные конкурсы, будет полезно подвигаться.
— Мммм, но мы ведь только утром двигались, моя ненасытная, — не удержался от шпильки Гордеев.
— Осторожнее со словами, родной, — сверкнула глазами Астрид. — Тебе нужно расслабиться и потанцевать, вам обоим, — девушка перевела взгляд с Ника на меня, будучи при этом совершенно серьезной. И если секунду назад внезапное желание куда-то поехать позиционировалось, как нечто веселое, то сейчас мы ощутили не хилое напряжение.
— Я не уверена, что готова идти танцевать на публике… — я растерянно посмотрела на Адама, ища поддержки в его лице, но мужчина, на удивление, поддакнул утверждению Асси:
— Астрид права, — он с нежностью прижался губами к моему виску. — Тебе нужно оправиться после произошедшего, ты ведь уже давно можешь танцевать, верно?
— Я не буду танцевать там, — вдруг мрачно вставил Ник. — Вряд ли теперь вообще смогу делать это так же хорошо, как и раньше.
Ковальски после его слов помрачнела, и я заметила, как подруга вонзила в свою ладонь острые ноготки, пытаясь успокоиться.
— Хорошо, — тихо сказала я, и все разом перевели на меня удивленные взгляды. — Соревнования уже через три с половиной недели, и я не могу все время отсиживаться. Возможно, вы все правы, и мне действительно стоит поехать.
— Так тебе будет проще перебороть себя, — уверенно кивнула Астрид и поднялась из-за стола. — Внимание в клубе позволит тебе ощутить дух официальных состязаний и поможет убрать психологические барьеры, — девушка тепло улыбнулась. — К тому же, ты будешь не одна, с тобой будет Адам. А ты… — она перевела взгляд на притихшего Гордеева. — Будешь со мной, ясно?
И прежде чем мужчина успел ей возразить, Ковальски уверенным шагом направилась к выходу из гостиной. Виновато улыбнувшись, я встала и поспешила за Рид. Подруга не сказала ни слова, но явно ждала именно таких действий с моей стороны.
Астрид всегда была мастером перевоплощения: уже через полчаса перед Адамом и Ником стояла не уставшая от жизни Ева, а сияла прекрасная, эффектная Ласточка. Конечно, Астрид ни в чем мне не уступала, однако даже при этом я чувствовала себя хорошо впервые за долгое время. И пусть затея Ковальски не сильно мне нравилась, желание провести время с семьей все компенсировало.
Даже если мне придется сесть на шпагат посреди огромной толпы.
— Ну, не слышу хвалебных комментариев! — Рид замахала руками, делая вид, что после моего появления в гостиной резко поднялась температура. — Разве эта горячая крошка не великолепна?
Я смущенно улыбнулась. Алое мини платье с блестками было единственным свободным нарядом в гардеробе Астрид — остальные же либо делали огромнейший акцент на груди, либо едва прикрывали зад. Примерно та же история приключилась и с каблуками — они оказались столь высоки, что, казалось, поднимали не на несколько сантиметров, а на несколько этажей, поэтому обувью мне послужили белые кеды на массивной платформе.
— Прекрасно выглядите, девчонки, — одобрительно хмыкнул Арский и обернулся к Николаю. — Кажется, нам сегодня придется поработать охранниками, чтобы какие-нибудь ценители прекрасного не влезли туда, куда лезть им совсем не следует.
Я хихикнула, чувствуя, как горит мое лицо от жадных взглядов Адама. Он смотрел на меня так, словно был готов наброситься в любую секунду, усадить в свою машину и увезти домой, чтобы устроить танцы в собственной постели. С каждым новым днем наших отношений Арский становился все нетерпеливее.
— Нам с Евой тоже придется следить за вами, парни, — улыбнулась Астрид, подмигивая обоим. — Женщины в наше время неплохие охотницы.
— Или отчаявшиеся домохозяйки, — брякнула я, закатив глаза.
Первой громко рассмеялась Ковальски, а за ней эту веселую нотку подхватили и остальные. Так что в такси мы садились уже достаточно веселыми, хотя тут была и заслуга игристого шампанского в комплекте с вином.
Жаль только, что эта атмосфера непосредственности и расслабления сохранилась только до слов таксиста:
— Приехали.
«Атланта» был клубом из разряда практически элитных — нелицеприятных туда не пускали. Энергичная атмосфера и разношерстные посетители всегда оставались его неизменной составляющей: внутри тусовались и вежливые рокеры в кожаных жилетах, и пожилые пары, потягивающие дорогой бурбон, и молодежь, уставшая от грязи других увеселительных мест.
Мы подошли к двери, за которой можно было разглядеть спуск вниз: узкую лестницу, теряющуюся в беспросветной мгле.
— Готова?
Тихий бархат выдернул меня из омута собственных мыслей. Вздрогнув, я подняла взгляд и посмотрела Адаму в лицо:
— Извини, я… Задумалась.
Арский вздохнул, и в глубине его глаз промелькнула догадка.
— Ты не хотела ехать сюда?
Я пожала плечами, решив ничего на это не отвечать. Мужчина и так все понял без лишних слов.
— Идем!
Астрид схватила меня за руку и потащила за собой. Благо, она еще ни о чем не догадалась, и это было для меня большим облегчением. Мы приехали сюда отдыхать, а не разбираться в психологических проблемах одной пугливой ласточки.
— Направо, — скомандовала Рид, указывая на столы.
— И прямо до утра, — вторил ей Гордеев, улыбаясь уголком губ.
Мы расположились на мягких диванах, и теперь я смогла хоть немного расслабиться. Вежливая официантка в стандартной форме быстро приняла у нас заказ и поставила на стеклянную поверхность массивную пепельницу.
Я благодарно улыбнулась ей и положила на стол пачку сигарет. Затем нашла в сумочке зажигалку и взяла одну в зубы. Было слегка неловко курить в компании тех, кто обычно таким не занимался, но даже три пары любопытных глаз не смогли заставить меня отказаться от этого прямо сейчас. Закурив, я откинулась на спинку дивана и с наслаждением выдохнула в спертый воздух сизое облачко.
— Плохую девочку нужно за такое наказать, — обронил Ник, прижимая к себе Астрид. — Курить вредно, Ева.
— Жить вредно, — усмехнулась я, глядя на него из-под опущенных ресниц. — А одну маленькую привычку я вправе себе разрешить.
— Хм, верно, я тоже себе позволил кое-что вредное, — мужчина с характерной улыбкой поцеловал в висок Астрид, полностью игнорируя ее недовольный взгляд.
— Ева вольна делать то, что ей нравится, — вставил молчавший до этого Адам. Несмотря на свои слова, он ловко выхватил сигарету из моих пальцев и, сделав затяжку, потушил ее. В карих глазах плясали бесенята, прожигающие меня насквозь противоречивыми эмоциями.
— Дамы и господа!
Громкий голос ведущего позволил сосредоточить свое внимание на чем-то другом. Яркие блики озарили танцпол, где среди разноцветных пятен стоял паренек в светящихся неоновых штанах. Он, как и полагается клубным заводилам, был смазлив на личико и достаточно артистичен, чтобы все повернули в его сторону головы.
— Каждую пятницу мы проводим маленький конкурс, о котором и я хотел бы вам сейчас напомнить!
— Вот то, ради чего мы здесь, — довольно протянула Астрид, перекрикивая громкую, торжественную музыку.
— С двенадцати нуль-нуль для вас работает независимое жюри, которое ровно в три часа объявит лучшую пару этой ночи! Все, что требуется, это притягивать взгляды своим горячим танцем! И если вы достаточно страстные, отчаянные, интересные, то вы непременно получите главный приз! К слову, о нем будет известно только под конец! Всем удачи!
Отвесив поклон до самой земли, улыбчивый ведущий ускакал за кулисы — то бишь к компании симпатичных блондинок, которые кокетливо поманили его пальчиками.
И сразу же после его ухода заиграла первая музыкальная композиция: что-то очень популярное и попсовое, бьющее по барабанной перепонке громкими битами.
— Подождем чего-нибудь другого, — поморщилась Рид, глядя на здоровенные колонки. — Вкус у диджея пока не очень.
Схватив со стола коктейль, она принялась помешивать его трубочкой. Мята, лед и кусочки клубники с характерным бульканьем закружились в плену стеклянного сосуда, истязаемые слегка расстроенной рыжей девушкой.
— Рид, — шепнул Ник. — Если ты все еще хочешь вытащить меня туда, — от ткнул пальцем на паркет, где уже кружилась ни одна пара. — То брось эту затею.
Я вздрогнула, четко распознав в голосе Николая жгучую боль. И вздрогнула снова, потому что Астрид едва сдерживала слезы. Все считали ее стойкой, эгоистичной и властной, но на самом деле эта девушка была очень ранимой. И ранить ее было способно многое, однако тяжелее всего Ковальски оправлялась после неосознанных слов или действий со стороны близких ей людей.
— Прекрати, — всхлипнула она, залпом осушив свой бокал. — Прекрати считать себя каким-то не таким, Ник. То, что ты теперь хромаешь после операции, ничего не меняет. Это временное, и оно пройдет, если ты позволишь мне разделить с тобой эту боль! Помочь тебе! Но ты раз за разом не хочешь этого.
Подруга жестом подозвала официантку и заказала две пина-колады. В этом была вся Рид: в моменты печали она предпочитала напиваться до беспамятства, чтобы громкие мысли не вскрывали черепную коробку.
— Идем, — Адам взял меня за руку и потянул за собой.
— Они сами во всем разберутся, — прошептал он в ответ на мой слабый протест. — Им просто нужно поговорить.
Оглянувшись через плечо, я увидела, что Гордеев уже подсел к Астрид. Наклонившись к ее уху, он что-то тихо шептал, а она кивала в ответ и яростно отвечала на все его доводы.
В любой другой ситуации я бы ни за что не оставила Рид одну, но это был Ник — чуткий и трогательный Ник, который не способен ей навредить.
— А куда мы идем? — повернув голову, я вопросительно посмотрела на Адама.
— А зачем мы, по-твоему, сюда пришли? Танцевать.
Сердце ударило в груди изо всех сил, а потом быстро ухнуло вниз.
— Может, подождем другую мелодию? — я постаралась сделать голос веселее, чтобы скрыть внутреннее паническое состояние.
— Нельзя все время чего-то ждать, Ева.
— Но может…
— Ева.
Адам развернулся так резко, что я не успела затормозить и уткнулась носом в ворот его футболки. Горьковатый мужской запах быстро наполнил легкие, вытесняя оттуда все клубные ароматы. Сильные ладони мягко легли на мои плечи, источая поддержку.
— Ты не хочешь танцевать со мной?
И я, приготовившаяся уже плести отговорки по поводу своего испуга, ошарашенно застыла.
Арский был профессионалом, который наверняка видел и мою зажатость и причины этой зажатости, но почему-то об этом не говорил.
— Нет, я… Хочу.
— Всего один танец, Ева, давай.
Его длинные пальцы переплелись с моими.
— Идем.
Он схватил с барной стойки стакан виски с колой — и как, позвольте спросить, он успел сделать заказ?!
— Только немного, — мужчина протянул мне коктейль. — Иначе ноги не будут слушаться.
Фыркнув, я сделала большой глоток. Они и так не будут меня слушаться, чего уж греха таить. А вот алкоголь, наоборот, может исправить безнадежную ситуацию.
— Ник прав, — спустя еще пару глотков, когда спиртного осталось чуть-чуть на дне бокала, наставник забрал его. Влажные губы коснулись моего уха, и горячее дыханием опалило нежную кожу:
— Ты очень плохая девочка, которую стоит наказать.
Мы вышли на самую середину танцпола, совершенно не замечая столпотворения вокруг. Из-за влияния Адама я не могла сосредоточиться ни на разноцветных гирляндах, ни на посторонних людях. Музыка постепенно сменилась на более медленную и ритмичную, подходящую для неторопливого танго.
— Вот, как ты и хотела, — Арский потянул меня за руку и властно привлек к себе. — Неторопливая композиция.
Его ладонь легла на поясницу, опасно балансируя на границе между профессиональной хваткой и интимным прикосновением. Обхватив мужчину за плечо одной рукой, я удивленно приоткрыла рот, поражаясь такой перемене.
— Вы нарушаете все правила, — шутливо обронила я, хватая его за запястье и перемещая ладонь чуть выше.
— О, поверь мне, Ласточка, — Адам с самым невозмутимым видом скользнул пальцами по моему бедру. — Я бы нарушил их снова.
Он сделал шаг вперед, затем в сторону, и я двинулась следом, повторяя эти движения.
— У меня еще болят ноги, — тихо сказала я.
Арский ответил на это вскинутой бровью и наклонился, чтобы прошептать в самые губы:
— Я обещаю после всего унести тебя на руках прямо до постели.
— До моей постели?
— Нет, до моей. А утром тебя будет ждать таблеточка аспирина и стакан игристой минералки.
Его забота вкупе с насмешливым тоном расслабляла меня. Он всегда умел это делать — успокаивать, когда, казалось, все просто безнадежно. Была у него такая черта, несмотря на несносный характер. Хохотнув, я уткнулась носом в сильное плечо, чувствуя, как тело начинает двигаться само по себе, вспоминая изученные движения.
Наверное, я была права. Присутствие Адама было лучше походов к психотерапевту, он заставлял меня чувствовать себя увереннее.
Чувствовать себя желанной. А это очень много значило для танцев.
— Умница, — шепнул темноволосый, прижимая меня крепче. — Теперь не смей говорить, что все забыла…
Он схватил меня за руку и раскрутил на месте. Разноцветные пятна замельтешили и тут и там, заставляя пьяно рассмеяться и на секунду прикрыть глаза.
Это было вынужденной мерой, но когда вновь удалось их открыть, картина уже была другой.
Эти смазанные пятна превратились в отблески на треснувшем лобовом стекле, в отражении которого я лежала окровавленной куклой.
С губ сорвался тяжелый, хриплый выдох, а ноги перестали быть такими же легкими. Боль пронзила их меткой стрелой.
— Ева…
Слезы хлынули из глаз, пока руки пытались оттолкнуть от себя Адама. Это было невозможно… Я всегда все порчу и не могу по-другому: авария была знаком, что все пора прекратить.
— Ева, успокойся! — Арский с остервенением пытался остановить мою истерику.
— Я хочу уйти, — всхлипнула я, не показывая мужчине своего заплаканного лица. — Пожалуйста, отпусти меня…
Неужели это так невозможно для меня? Просто откинуть все эти переживания и вновь начать жить? Хотя… Жила ли я когда-нибудь на полную, как та же Астрид? Или мы обе учились «заново ходить» в течение последнего месяца?..
Взгляд скользнул по лицу лучшей подруги, которая вместе с Ником шла ко мне через толпу, и в голову внезапно пришло осознание… Мы ведь выживали до тех пор, пока не стали ближе к этим мужчинам. Лишь на выходных в компании друг друга пытались настроиться на новую неделю, только бы не сойти с ума. Мы забывались за алкоголем и просмотром сериалом, за разговорами по душам и прогулками… Но рядом с ними мы словно ожили. Как засохшие цветы, которым дали желанной влаги.
— Куда ты? — приобняв меня за плечи, спросила Рид. В ее карих глазах плескалось беспокойство.
Она знала меня, как саму себя, и понимала, что сейчас происходило. Поэтому и не позволила сбежать, не позволила вновь сделать несколько шагов назад.
— Простите, но мне нужно уйти… Ненадолго. Здесь душно, мне нужен воздух…
— Нет, Ева, тебе нельзя уходить, — валькирия упрямо качнула головой. Песня, та страстная и энергичная композиция, закончилась, и теперь ей на смену пришло что-то очень спокойное и лиричное.
— Не убегай от него, — шепнула Рид, разворачивая меня к себе спиной. Острые ноготки прошлись по шелковой ткани алого платья в районе талии, и теплое дыхание девушки опалило ухо:
— Ты не одна, Ева, он с тобой. И я с тобой, — Ковальски мягко подтолкнула меня в спину. — Больше я не позволю тебе плакать в одиночестве.
Я сделала осторожный шажок в сторону Адама, и он ловко ухватил меня за руку. Темные глаза благодарно блеснули, на секунду обращаясь к Астрид, а потом снова возвращаясь ко мне.
— Привет, — прошептал мужчина, позволяя себе уткнуться лбом в мой лоб. — С возвращением, Ева.
— Да, я вернулась.
Этот шаг изменил все. Словно разделил момент на «до» и «после». Разорвал барьер, сломал все преграды. Рид всегда казалась мне волшебницей, но теперь ее магия работала в резонансе с тайными техниками Арского.
— Вы оба… — пораженно прошептала я. — Неземные.
Мы уже постепенно подстраивались под новый ритм, двигая бедрами и вновь чувствуя друг друга. Становясь тем целым, которое разломал несчастный случай и склеили заботливые руки.
— Может быть, но, — мужчина тихо рассмеялся. — Ты, несомненно, тоже. Послушай, Ева…
Адам ловко развернул меня, заставив прижаться спиной к его груди и танцевать теперь в такой позе.
— Когда я сказал «я люблю тебя», — чувственные губы коснулись ушной раковины, чтобы эти слова достигли самого отзывчивого органа в человеческом теле. — Это означало, что ты больше не одна, и никогда не будешь, милая. Мы сможем, слышишь? Мы все сможем. Посмотри.
Мой взгляд поднялся, устремившись вверх. Там, в оранжево-алом свете софитов, медленно раскачивались из стороны в сторону Ник и Асси. Рид, трогательно лаская пальцами щеку Николая, поддерживала его и улыбалась так ярко, что замирало сердце. Казалось, любви в ее глазах хватило бы на целый мир — тогда из него навсегда бы пропали вся черствость и безразличие… Но, к сожалению других, миром для этой потрясающей девушки был только очаровательный Гордеев. Он танцевал очень нелепо, прихрамывая на одну ногу, однако все равно храбрился. Рядом с Ковальски у мужчины вырастали крылья за спиной и он мог все — от раннего подъема на работу до экспедиции к центру Земли.
Сейчас я понимала друга, его радость и упоение. Я была так же потеряна и разбита, и Адам стал моим вектором, моей путеводной звездой. Он направлял меня, двигал мной, как искусный кукольник — и я сама дала ему эти ниточки.
— И откуда ты такой взялся? — шепот сорвался с губ подобно шелесту осенней листвы.
— С чего вдруг такие вопросы, Ева? — он хмыкнул, насмешливо вскинув брови. — Я бы с удовольствием прочел тебе о процессе рождения, но ты и так все об этом знаешь. И обо мне тоже.
Большая ладонь окутала мою шею своим теплом. Мозоли от долгих трудов у станка щекотали кожу, посылая мурашки вдоль тонких позвонков.
— Знаю, — протянув руку, я коснулась пальцами его чувственных губ. — Многое… Но это не отменяет того факта, что твое появление в моей жизни слишком волшебно, настоящий феномен.
Арский тихо рассмеялся от таких слов. Похоже, раньше ни одна партнерша не рассыпалась перед ним в таких дифирамбах…
А была ли она? Были ли?
Был ли хоть кто-то, кто подобрался так близко?
— Наша встреча действительно получилась спонтанной, — Адам улыбнулся уголками губ. — Я, приезжая сюда, даже подумать не мог, что Ник тут же вытащит меня из дома и попросит быть чьим-то наставником. И уж тем более, что моя ученица станет моим самым близким человеком.
Дыхание сбилось от этих слов.
Адам всегда был немногословен, но каждая его фраза била в самое сердце. Ведь он озвучивал и мои мысли, бесконечную вереницу собственных переживаний и надежд.
— Ты, оказывается, романтик… — сорвалось с губ смущенное. Арский улыбнулся и медленно закружил меня по танцполу, вынуждая опираться на него грудью и прижиматься бедрами:
— Прекрати щебетать такие милые вещи своим клювиком, Ласточка, я могу не сдержаться.
Он говорил шутливо — но от таких слов меня бросило в жар. Решив успокоиться, я снова нашла в толпе Ника и Астрид. Они все еще трогательно раскачивались из стороны в сторону: Ник наконец осмелел и уверенно держал Рид за ягодицу.
— Я рада, что у них все хорошо, — прислонившись щекой к предплечью мужчины, пробормотала я. Проследив за моим взглядом, Адам снисходительно пробормотал:
— Ты переживаешь за их отношения больше, чем за свои.
— Тебя это беспокоит?
— Нет, это удивительно.
Арский на выдохе прижался своими губами к моим. Его теплый, шершавый язык мягко прошелся по кромке зубов и скользнул по твердому небу, сплетаясь с моим языком. Это было так приятно, что я невольно впилась ноготками в его руки, едва сдерживая яркие эмоции.
Но едва мы оба сумели насладиться этим, как вдруг тихая и размеренная музыка стихла, а на смену ей пришел громкий голос ведущего:
— Ребята, это нонсенс! — бодро заявил он, выглядя при этом максимально драматично. — Клянусь, раньше такого никогда не было! Время едва перевалило за полночь, а наше жюри готово назвать пару-победителя!
Парнишка указал куда-то в толпу, и свет прожектора вдруг ударил по нам с Адамом. В первые несколько секунд я просто застыла от неожиданности, ослепленная таким вниманием. А спустя какое-то время поняла, что под свет попали и Ник с Астрид.
— Точнее, две пары, — лукаво улыбнулся ведущий. — Они поразили наших экспертов своей техникой и эмоциями, так что многоуважаемое жюри не смогло прийти к единому решению и выбрало сразу двух претендентов! Просим победителей подняться на сцену!
Я растерянно посмотрела на Адама, не зная, как поступить, но мужчина сам принял решение за нас обоих.
— Все хорошо, — прошептал он, уверенно подталкивая меня под поясницу. — Не бойся, я рядом.
Он махнул Нику, которому Асси помогала подняться по ступенькам.
Решив довериться Арскому, я выпрямила плечи и пошла вперед. Рид, увидев нас обоих, широко улыбнулась одной из своих голливудских улыбок. Я ответила ей тем же, но не так ослепительно. Скорее нервно, ведь несмотря на уверенный шаг, все внутри буквально разрывалось от тревоги. Алкоголь слегка притуплял эти чувства, однако не стирал их совсем.
— Скажите пожалуйста, как вас зовут, — парнишка подскочил к рыжей бестии и ее партнеру.
— Астрид.
— Ник.
— Ого, вот это контрастная парочка у нас сегодня! — воскликнул ведущий, забавно помахивая головой. — Ну что же, Ник, у тебя отличная дама, завидую белой завистью!
Из зала послышался шквал аплодисментов и красноречивые свистки.
— Ну что же, прошу вынести главный приз для нашей пары!
Свет на мгновенье потух, скрывая недовольство на лице Гордеева. Ему явно не понравилось такое похабное внимание со стороны большинства мужчин в клубе. Но ради Асси он сумел придать себе беззаботный вид, хотя подруга уже уловила перемену в его настроении.
Раздалась барабанная очередь, затем появилась торжественная музыка, в которой я узнала имперский марш из звездных войн и едва не выпрыгнула из собственных кед. Однозначный плюс в карму диджея!
— Наша первая пара была награждена за трогательность в исполнении танца! — снова затараторил парнишка и взял у подошедшей девушки с подноса пару конвертов и шоколадные медальки, которые с шаловливой улыбкой надел ребятам на шеи.
— Приятного отдыха, наши трогательные пупсики, — подмигнул он. — А дальше мы приглашаем подойти ближе вторую пару!
Ноги от слов ведущего стали ватными. Все звуки исчезли, воздух стал тягучим, будто меня медленно погрузили в купол с водой или непроницаемый вакуум.
Сердце перепуганным воробьем ударилось о ребра. Происходящее до сих пор казалось сном: таким дивным, что не хотелось просыпаться — и лишь теплая ладонь Адама напоминала, что все вокруг реальность.
— Эта парочка тоже весьма контрастна, — весело заявил парнишка с микрофоном. — Как ваши имена?
— Адам и Ева, — бархатистый рокот Арского подхватила мощность колонок.
— Надо же, — вскинул брови ведущий, оборачиваясь к толпе. — Вот это поворот, товарищи! Я в нокауте! Они просто великолепны!
Толпе подхватила его высказывание радостными окриками. Я беспомощно оглядела пеструю кляксу из лиц, полных счастливого возбуждения и сделала глубокий вдох. Хватка мужской руки стала на моей талии крепче, вынуждая переступить не только провод от звуковой техники, но и шоковое состояние.
— Видишь, — хмыкнул наставник. — Как ты завела толпу? И после этого ты посмеешь сказать, что не способна на большее?
Дыхание замерло на краю губ. Он пытался меня подбодрить, вселить уверенность — продолжал это делать раз за разом, несмотря на мои отрицания и попытки сбежать от собственной мечты.
Благодарность переполнила каждую клеточку тела вместе с щемящей нежностью к этому человеку.
— Я тебе обязана, — прошептала я. — Без тебя и твоей любви этого бы не случилось.  Обернувшись, я встретилась взглядом в теплыми карими глазами, такими же насыщенными, как и мои собственные. В их глубине вспыхнуло пламя: оно обожгло мои ресницы и щеки, скользнуло по губам и спустилось к шее…
Казалось, он обнажил меня без рук и слов, прямо сейчас, перед всей этой толпой.
— Итак! Вам мы вручаем медали за самый горячий танец этого вечера!
Шоколадная медалька сверкнула в ярком свете сцены и ударилась о солнечное сплетение, занимая свое законное место. Адаму пришлось наклониться, чтобы принять свой приз, и стоило признаться — улыбка у него была до ужаса притягательная.
— Огромное спасибо за яркие эмоции!
Мы отвесили зрителям шутливый поклон. Астрид и Ник уже стояли в толпе, неприлично целуясь у всех на виду.
— Наша миссия выполнена, — коснулся моих ушей хриплый шепот. — Давай уедем, Ева.
Адам взял меня за талию, чтобы помочь слезть со сцены. На ступеньках уже толпилась группка тансовщиц, так что мужчина решил пойти более коротким путем и не мешать им. Но если Арскому хватило одного легкого прыжка, то мне явно требовалась переносная лестница.
— Хорошо, надо спросить об этом у Ника и Астрид.
Сильные руки прижали меня к мужской груди, плавно опуская на пол.
— Нет, — категорично отозвался Адам. — Я имел ввиду только нас, Ева.
Сердце замерло в груди. Я отступила на шаг, чтобы заглянуть любимому в глаза и обомлела. Карие омуты блестели мольбой и щемящей нежностью, вынуждая ловить ртом воздух, чтобы не задохнуться.
— Хорошо.
Я вложила свою руку в ладонь Арского и позволила себя увести. Адам даже в какой-то момент сорвался на бег, словно переживая, что все это сладкий сон, который скоро закончится. Растворится, как сахарная вата под действием амилазы слюны.
— У тебя в коктейле был энергетик? Редбул окрыляет, да, Адам?
Из горла вырвался хрип, а затем и громкий кашель. Мы стояли на парковке, пытаясь прийти в себя и осознать реальность. Погода на улице была холодной, всюду горели разноцветные лампочки и веселилась молодежь. Я посильнее укуталась в одолженную у Астрид шубу, которая напрочь пропиталась сладковатым запахом кальяна.
Близился Новый Год — самый печальный праздник за все триста шестьдесят дней. Уже много лет мы с Асси отмечали его вдвоем: тазиком оливье, дорогими сигаретами из Америки и не менее дорогим ромом. Однако теперь она будет отмечать его в компании Николая…
— Ты становишься еще красивее, когда злишься.
Тихий смех Арского заставил невольно сморгнуть наваждение. Правда, несмотря на улыбку, от внимательных глаз не укрылась моя тоска.
— Что такое, отважная супер-шпионка? — ласково сказал Адам, обняв меня со спины. — Ты вся замерзла… Я бы согрел тебя прямо здесь, но не уверен, что нам нужны свидетели, — он махнул прикрепленной к столбу камере и шутливо оскалился. Распахнув дверь авто, мужчина усадил меня внутрь.
От теплого воздуха печки стало немного легче.
— Мы ведь отпразднуем этот Новый Год вместе?..
Вопрос сорвался с губ без моего ведома. Алкоголь стал действовать сильнее от резкого контраста температур, и теперь задача контролировать себя значительно усложнилась. Чертова особенность организма…
— Конечно.
Уверенное согласие любимого вынудило меня вскинуть голову.
— В этому году можем отпраздновать только вдвоем, а в следующем я бы хотел отвезти тебя к своей семье, — мужчина ласково потрепал меня по волосам. — Для тебя это так важно?
— Да.
Я просто не хочу быть одна, как все года до моих восемнадцати. Как все года до появления такой же одинокой Астрид.
Мы мягко тронулись с места и выехали на шумную магистраль. Нарядный Питер раскинулся в это время суток всем своим великолепием, не оставляя шанса, чтобы отвести взгляд. Неоновые вывески и фонари по обеим сторонам дороги расплывались перед глазами кляксами желтых, зеленых и синих тонов. На кончике языка осталось послевкусие прохлады, в то время как пальцы уже давно были согреты теплыми объятиями Арского.
— И куда же ты меня везешь?
Я откинулась на сидении, оттягивая большим пальцем крепление ремня безопасности.
Шум мотора вызвал внутри легкое чувство тошноты. После аварии я с опаской садилась в машины. Каждый раз, когда раздавался скрип тормозов и ощущалась тряска на поворотах, перед глазами все плыло, а дыхание сбивалось. Под веками будто насовсем отпечатались ужасные мгновения боли, которые теперь было не стереть.
— Мы недолго.
Сначала я даже не поняла, что он имеет в виду. Нахмурилась, обращая на мужчину взгляд, пока затуманенный спиртным мозг пытался включиться. Да уж, и откуда в нем столько проницательности?
— Не переживай, меня не вырвет в бардачок, — улыбнувшись, я попыталась отшутиться. Не хотелось, чтобы Арский думал обо мне, как о раненом животном, которое не могло оправиться от пережитого.
Просто мне нужно было чуть больше времени, чем я думала изначально.
Но мои слова, похоже, наставника не развеселили.
— Я совсем не об этом, Ева. Не делай вид, что все в порядке, не убегай от меня.
Мы вырулили на перекрестке и неспешно двинулись параллельно набережной. Я виновато прикусила губу, запуская руку в волосы.
— О, отсюда мы не так давно забирали Эллу… — пробормотала я, припадая к запотевшему стеклу. — Студия… — сорвался с губ тихий шепот, когда взгляд вдруг выделил темное здание центра среди всех остальных. — Я хочу потанцевать…
— Послезавтра у нас тренировка, так что… — начал было Адам, но я перебила его:
— Нет, ты не понял, я хочу танцевать сейчас!
Алкоголь устроил в моей голове вечеринку с фейерверками, так что любые действия с моей стороны расценивались пьяным мозгом, как адекватные. Ну в самом деле — разве это плохо, раз энергичной, молодой девушке захотелось потанцевать прямо здесь и сейчас?
— Останови машину!
— Ты не перестаешь меня удивлять, Ласточка, — пробормотал мужчина, резко выкручивая руль и паркуясь рядом с круглосуточным магазинчиком.
Заглушив двигатель, Арский посмотрел на меня с вызовом:
— Ну вперед, Ева!
Он говорил с усмешкой и все еще явно не верил, что я способна танцевать на глазах у случайных зевак.
— Просто смотри, Адам.
Я одарила любимого широкой, пьяной улыбкой и выскочила из авто. Шуба Асси плавно сползла с плеч и осталась дожидаться взбалмошную птичку в салоне. На улице был практически минус, но разве сейчас это было так важно?
— Маэстро, музыку! — скомандовала я и встала в по-настоящему эффектную позу. Правая рука уверенно легла на бедро, левая потянулась вверх. Опора пришлась на правую ногу, спина выпрямилась до ощутимого хруста в позвонках, а улыбка стала незаменимым гвоздем предстоящей программы. Адам за рулем уже откровенно улыбался, но все-таки распахнул дверь и включил на полную катушку «когда ты улыбаешься». Однажды я напевала эту песню во время разминки, и услышать ее сейчас было неожиданно. Но стоило лишь уловить знакомый мотив, и тело начало двигаться. Наверное, со стороны мой танец выглядел, как нечто совершенно нелепое: пьяная девушка, трясущая волнистой шевелюрой и орущая во всю мощь своих легких «когда ты улыбаешься, ноги подгибаются» уж точно не показалась бы кому-либо вполне логичным явлением. И самое прекрасное в этой ситуации, пожалуй, было мое стальное «все равно». Жизнь одна, жизнь быстротечна, и мы вольны прожить ее так, как сами того хотим.
— Пять минут, полет нормальный! — крикнула я улыбающемуся Адаму и принялась кружиться вокруг своей оси с раскинутыми в стороны руками.
— Я вижу, — отозвался мужчина, тихо посмеиваясь. — Люблю, когда ты такая.
— Какая? — спросила я на пару тонов громче.
— Свободная.
Широкая улыбка едва не расщепила мое лицл. С зимнего неба сразу же после слов Арского сорвалась пара снежинок, охладившая мои открытые плечи. На заправке неподалеку и рядом с минимаркетом собралось небольшое скопление людей, взирающее на меня с добрым любопытством. Я заметила их только сейчас, когда исполнитель песни отыграл свои последние аккорды. И стоило лишь музыке стихнуть, как улыбчивые незнакомцы наградили меня искренними аплодисментами.
Раскрепощение тут же сменилось радостью от переполнившего каждую клеточку окрыления. Кажется, я получила новое признание за этот вечер. Адам, судя по улыбке, считал так же. Он вышел из машины и направился ко мне с распахнутыми объятиями.
— После конкурса можем устроить уличные танцы, — бархатистый рокот, подобно раскату грома, коснулся волос. — Думаю, ты соберешь много народу.
Я почувствовала, как смех защекотал солнечное сплетение. Его заливистые отголоски взмыли в воздух над нашими головами и стихли, когда я с разбега врезалась в любимого, зарываясь носом в теплый ворот куртки и обвивая руками его поясницу.
— Буду признательна, — каждая клеточка затрепетала, стоило Адаму накинуть на плечи верхний предмет гардероба. — Если ты не откажешь мне в этом.
— Никогда, моя любовь, как можно? — шутливо возмутился наставник.
Вскинув голову, я улыбнулась ему, а потом устремила взгляд к звездному небу. Вчерашний дождь прошел, и теперь тучи не давили своими свинцовыми боками на жителей Санкт-Петербурга. И в эту прекрасную ночь я словно переродилась.
— Ты прав, никак нельзя.