В ритме твоего дыхания

15. Последний рывок

— Быстрее, мне нужен лак для волос! — Астрид кинула пустой флакон растерявшейся от такой наглости девчушке. Тупо уставившись на предмет в своих руках, она замерла, как самый настоящий истуканчик, чем еще сильнее разозлила Асси.
— Алло, я с тобой разговариваю, волонтер! Дуй в соседний зал и добудь мне новый лак!
Подготовка к выступлению была в самом разгаре. Казалось, все вокруг обуял огонь: необходимость закончить все приготовления как можно быстрее диктовала свои правила для жестокой борьбы. В маленькой гримерке было невероятно душно, и огромное количество народа лишь добавляло градусов. Я удивлялась тому, как еще не превратилась в маленькую лужицу с глазками, пока Рид творила надо мной магию вне Хогвартса. То, как я сейчас выглядела, было просто невозможно! Словно в глубоком парикмахерском кресле перед квадратным зеркалом сидела вовсе не Ева Ласточка, а какая-то заморская красавица! Ровный загар, яркий макияж, блестящий костюм, плавно обтекающий прохладной тканью каждый изгиб… А ведь еще вчера я тренировалась в зале, облаченная в старые лосины и растянутую футболку.
«— Каждая девушка должна быть королевой, несмотря на то, что на ней надето, — сказала тогда Астрид.» Однако одежда все-таки играла огромную роль. В том, что сшито специально под вас, можно запросто превратиться из гадкого утенка в прекрасного лебедя.
— Ты очень красивая, — обронил появившийся в дверях Ник. Он улыбался, не скрывая озорства, что теплилось в глубине его светлых глаз.
С тех пор, как мы были в клубе, прошел месяц. Упорные тренировки стали неотъемлемой частью моей жизни, а ночевки у Адама вошли в привычку. Мы стали официальной парой, и теперь я гордо звала Арского своим мужчиной.
У подруги тоже все протекало в счастливом ключе: Ник переехал к Астрид, а свою квартиру отдал знакомому тату-мастеру, который теперь выплачивал Гордееву неплохую сумму за аренду. Николай стремился зарабатывать наравне с несравненной издательницей, и у них даже в какой-то миг началась шуточная борьба за право быть добытчиком в доме.
— Спасибо, — я подмигнула Нику.
— Я принес лак, — хмыкнул мужчина, протягивая любимой оранжевый флакончик. — Твоя несдержанность довела девочку до слез, милая.
Нежный голос Николая заставил Рид немного смягчиться. Черты ее лица стали менее острыми, а холодные пальцы вновь потеплели.
— Прости, я просто слишком нервничаю!
Рядом с этим мужчиной Асси и правда преображалась. Становилась не такой резкой и снимала хрустящий панцирь, чтобы он мог коснуться ее. За минувшие тридцать дней отношения двух дорогих мне людей значительно улучшились и стали крепче — беда сплотила их, позволяя упрямству Ковальски и настойчивости Ника жить вместе.
— Мы выступаем через десять минут.
Адам вошел в гримерку уверенной, властной походкой. Черный костюм с блестящими жемчужными чешуйками придавал ему загадочности — словно Арский был принцем из другого измерения. Обычно растрепанные волосы теперь лежали волосок в к волоску, а на лицо по настоянию Астрид был нанесен легкий тон. Арский долго отнекивался от таких «девчачьих штучек», но сдался под гнетом подруги: все-таки Ковальски была осведомлена во внутренних судейских терках, и все ее рекомендации следовало учитывать.
— Ты прекрасна, — улыбнулся Адам уголком губ, не скрывая застывшего в глазах восхищения. — Если жюри посмеет занизить нам оценки, то клянусь, они сделают это из зависти.
Его слова помогли расслабить напряженные мышцы: я вытянула голову из плеч и перестала горбиться. Губы растянула ласковая улыбка.
— Если бы жюри ставили оценки за красоту и харизму, тебе даже не пришлось бы танцевать.
Распахнув глаза, мужчина едва не покраснел от смущения и, сглотнув, опустился на соседний стул.
— Прибереги такие фразы для времени, когда мы останемся одни.
— Да, пожалуйста, а то меня сейчас вырвет радугой, — не поскупилась на шутливый выпад Ковальски.
— И она не шутит, — поцеловал любимую в висок Гордеев.
— Все, молчу!
Я оглядела комнату, с трудом веря своим глазам. Яркие лампы, куча косметики на гримерном столике, кирпичные стены, украшенные картинками балерин прошлого, зеркала с яркой окантовкой… Неужели я действительно была сейчас здесь?.. Неужели весь этот тернистый путь подошел к концу, и остался последний рывок?
Я чувствовала радость, переполняющую меня, словно гелий.
И даже если мы сегодня не выиграем, не будет никаких сожалений. Я сделала то, что хотела — я танцевала, танцевала в свое удовольствие без упреков и косых взглядов, от которых хотелось сорвать с ноющих ступней танцевальную обувь.
Я выступала на конкурсе не как дилетант, а как профи. Делала то, о чем даже не задумывалась каких-то полгода назад.
Обрела семью.
— Ты не переживай, — на плечи легли большие, теплые ладони. Я увидела в отражении зеркала улыбающегося Николая, который тоже немного нервничал. — Вы прекрасная пара. В танцах важна не только техника, но и связь между партнерами, а у вас с Адамом она особенная, крепкая, и это невозможно не увидеть.
— Спасибо, Ник, — я вытерла слезы из уголков глаз, стараясь не испортить макияж. Впрочем, всяких поддерживающих основ в виде праймера и минеральной пудры на мне было так много, что выстроенная Рид китайская стена на моем лице вряд ли сумела бы рухнуть. Однако рисковать не хотелось.
— Пара номер девять здесь?
Запыхавшийся голос пухленького мужчины в строгом костюме заставил невольно выгнуть спину и обернуться в сторону дверей. Адам, сделав к организатору шаг, заглянул в сценарий, а секунду спустя жестом пригласил следовать за ним.
Сердце подскочило к горлу, выписывая немыслимые кульбиты.
Вот и он, момент истины.
Я поднялась и под уверенным взглядом Рид направилась к своему партнеру. Обернуться удалось уже около двери, но лишь затем, чтобы с кокетливой улыбкой подмигнуть своим болельщикам. Ноги, на удивление, больше не были ватными или каменными: только легкое волнение гуляло под кожей, приятно будоража каждую клеточку. Еще никогда я не чувствовала себя так хорошо перед важным моментом в своей жизни. Внутри было очень тепло от долгожданной решительности, уверенности и желания показать то, к чему я стремилась практически все свои сознательные годы. Даже если в итоге это ни к чему не приведет, даже если мне придется упасть… Теперь есть тот, кто непременно меня поймает.
— Номер девять, Адам Арский и Ева Ласточка.
Искаженный микрофоном женский голос заставил ворох мурашек пройтись вдоль позвоночника.
— Ну что ж, ласточка, — сказал Арский, когда выступившая пара прошла мимо нас. — Пора сделать шаг в неизвестность и научиться летать.
Мужчина расслабленно улыбался уголком губ, словно и вовсе не переживал, не сомневался. Мы оба двинулись под свет прожекторов и замерли перед длинным столом жюри в необходимой позе. Женщина в строгом костюме дала знак ответственному за аппаратуру, и наших ушей коснулась легкая мелодия с бразильскими мотивами, разбавленная приятным голосом молодой девушки. Прижав меня к себе, Арский плавно скользнул руками на мои бедра и начал неспешно двигаться. Он задавал темп, направлял меня, лепил все, что хотел прямо на сцене, но не ограничивал свободу. Мы танцевали в унисон, и при этом создавали яркий контраст, не теряя своей индивидуальности. Адам хотел добиться такого эффекта еще с первых тренировок: он был опытным танцором и знал, как нужно себя подавать. Любимый научил меня, что никогда нельзя затаптывать собственную индивидуальность и подражать кому-то во всем — ни в танцах, ни в жизни.
Ведь именно наша непохожесть делает нас особенными.
Наращивая скорость, мы стали двигаться абсолютно синхронно. Как две половинки единого целого — спустя какое-то время я успешно адаптировалась к сцене и стала выкладываться на полную. Страх и скованность ушли, а в голове билась лишь одна мысль «я покажу все, что умею». Ведь пугливость долгие годы жила со мной рука об руку, мешая отстаивать свои интересы и делать желаемое. Но сейчас я изменилась, сейчас я делала то, для чего была рождена.
— Спасибо.
Музыка закончилась так же внезапно, как и началась. Мы с Адамом были выжаты — несмотря на то, что танец длился всего около трех минут, ткань костюма была абсолютно мокрой и прилипала к телу. Под ярким светом было невероятно жарко, да и мы с Арским неплохо разогрели сцену. Обработали ее, сделав полноценным пламенем.
Наступила небольшая пауза абсолютной тишины, а потом, спустя какую-то долю секунды, зал отреагировал бурными овациями. Они были словно раскаты грома, гуляющие от одного конца зала до другого. Оглушали, заставляя улыбнуться — робко и удивленно.
Даже слова и оценки жюри пролетали мимо ушей. Адам внимательно слушал замечания и похвалы с вежливой улыбкой, и мне казалось, что они его тоже не трогали. Дотошный, работающий на результат мужчина, профессионал своего дела, впервые открыто наслаждался не рейтингом, а процессом, самим танцем. И это было по-настоящему удивительно.
Когда нас отпустили, зал второй раз взорвался аплодисментами. Улыбаясь, Арский взял меня за руку и гордо вскинул ее вверх. Взглянув на наши переплетенные пальцы и на улыбающееся, родное лицо, я зажмурилась от яркого света.
Спуск по ступеням совсем не отпечатался в голове: ураган по имени Астрид снесла меня с самой верхушки, чтобы заключить в свои объятия. Она повизгивала от восторга, и ее настроение мне очень понравилось.
— Кажется, — голос рыжеволосой дрогнул от эмоций. — Я всю жизнь ждала этого момента!
— А меня не всю жизнь, значит? — наигранно недовольно произнес Ник, за что получил легкий шлепок по заднице. — Дома поговорим, шалунья.
Он обернулся ко мне и подмигнул:
— Не знаю, как ты вальс отрабатывала, но одно могу сказать точно: бразильские танцы твое призвание, ласточка.
— А меня хвалить не будешь?
Арский улыбнулся уголком губ, а когда Ник обратил на него взгляд, насмешливо вскинул брови.
— Честно говоря, — протянул Гордеев. — Я никогда не видел у тебя такой раскованности и свободы, такой… Страсти? Да, это будет подходящее слово. Так что хвалю, мой друг, искренне и честно хвалю!
Наставник бросил на меня взгляд, от которого все тело одновременно пронзили и жар, и холод.
— Что сказать… Я нашел свою идеальную партнершу.
Я улыбнулась ему, понимая, что едва сдерживаю всхлипы. Услышать что-то подобное уж точно мечтала каждая девушка, и от осознания реальности желанных слов, в груди растекалось приятное тепло.
Заняв места в зале, мы решили дождаться окончания соревнований среди зрителей. Было интересно оценить и другие пары, понять, на что они способны. Наше выступление уже отгремело, однако легкий мандраж все еще гулял по телу слабым отголоском, покалывая кончики пальцев и напоминая, что буквально минуту назад ты стоял на большой сцене.
— Пара номер двадцать, Австривцев Федор…
Честно говоря, я даже не заметила, как пролетело время. От усталости, казалось, начинали закрываться глаза, и даже недавний выброс адреналина не мог это остановить. Так что лишь прикосновение Адама к моей руке все еще держало меня в реальности.
— А теперь просим всех конкурсантов выйти на сцену!
Я встрепенулась, мгновенно проснувшись от громкого голоса женщины из жюри. Мир вокруг на мгновение перевернулся, а потом снова стал круглым, но это едва ли помогло уставшему восприятию. Поэтому даже во время подъема на сцену тело все равно было вялым — эмоциональная нагрузка в дуэте с физическими усилиями произвела на меня очень странный эффект. Наверное, дело было еще и в паре бессонных ночей накануне данного мероприятия, за что очень сильно хотелось дать себе по темечку. Нервы не позволяли уснуть даже в теплых и уютных объятиях любимого, как бы я с ними не воевала.
— Прежде всего, — снова заговорила представительница жюри. — Хотим поблагодарить вас всех за участие в нашем турнире!
Сердце после этих слов замерло в груди: верно, не все пары смогут подняться на пьедестал, а это значит, что чьи-то усилия были напрасны.
Облизнув пересохшие губы, я сильнее сжала ладонь Адама, после чего нашла Астрид и Ника среди толпы. Карие глаза Рид как никогда пылали ярким пламенем, в то время как Гордеев всячески пытался хоть немного охладить боевую подругу.
— Как вы уже знаете, мы распределяем не только призовые места, — заговорил лысенький мужичок, поднимаясь со своего стула за столиком жюри. — В турнире на звание чемпионов города Санкт-Петербурга по латино-американским танцам приняли участие тридцать две пары!
Он мучительно медленно оглядел всех присутствующих, а потом обернулся к зрителям:
— Давайте наградим конкурсантов аплодисментами, все сегодняшние номера были исполнены просто великолепно!
Мужчина торжественно взмахнул руками, и зал наполнился шумом.
— Но все мы помним, что в спорте всегда лучший только один! А бальные танцы — это тот же беспощадный спорт, который не терпит гордых и не прощает слабых! Все мы пахари, все мы труженики!
Член жюри с особенно драматичным лицом поднял вверх указательный палец, чтобы все присутствующие запомнили его мораль, как отче наш. Хотя лично для меня тут драмой и не пахло — после смешной рожицы Ковальски и ее неприлично громкого: «пф, престарелая пчелка Мая, говори уже, кто там трофейчик с собой утащит, а не растляй неокрепшие умы всякими заумными штуками» хотелось только улыбаться.
Стало на мгновение жаль, что Астрид не стоит рядом и не обнимает меня.
Взгляд обратился к ней, пока ладонь сжимала теплые пальцы Адама. Карий омут ласковым ветром коснулся щек, заставляя уголки губ дрогнуть и поползти вверх, а взгляд — опуститься на собственные руки. На кончиках пальцев сверкнули блестки с платья, воротник которого я с остервенением перебирала.
Каждая пара, являющаяся свету ярких разноцветных огней, была кнопочкой, нажимающей на легкие для очередного вдоха. Нас все не называли, и подъем по лестнице почетных мест заставлял сердце выписывать неплохой рекорд по сокращениям. Едва дыша на оканчивающейся второй десятке, я уже не могла стоять спокойно и переминалась с ноги на ногу. И когда после одиннадцатой пары, которой оказались не мы, я сжала предплечье Адама, мужчина резко повернулся.
На его лицо упала тень, закрыв меня от яркости костюмов и общего гула. Сделав шаг назад, Арский внезапно увел меня от яркого пятачка, в котором сгустились конкурсанты. Горячее дыхание обожгло губы, темные омуты сверкнули весельем и беспокойством, а у меня весь мир исчез перед глазами, и остался только он. Смотрящий на меня и довольно улыбающийся своим чувственным ртом…
И этот самый рот в следующую секунду накрыл мои губы.
От неожиданности я дернулась, отшатываясь дальше, во мрак сцены, и ладонь мужчины тут же сжала мои волосы, вынуждая податься навстречу. Горячий язык Адама обвел контур губ медленно и мучительно, пока мои пальцы впивались в лацканы его жилета. Казалось, будто Арский хочет свести меня с ума окончательно, однако это напротив помогло мне взбодриться.
Удивленный выдох сорвался с влажных уже совсем не от блеска помады губ, а остатки «страстной вишни» теперь покоились на губах Арского. Он даже не пытался стереть их, лишь смазал кончиком языка и подмигнул.
— Успокоилась? — хмыкнул любимый. — Мы в первой десятке.
Он наклонился ко мне снова, но во второй раз поцелуй длился всего долю секунды, а жюри успело протараторить имена еще нескольких пар. Голова шла кругом, и Адаму пришлось вытащить меня обратно, к ярким огням и овациям.
— О Господи… — пробормотала я, осознав, что пар стало намного меньше и что теперь нас без труда могут заметить.
— Переходим к призерам!
Во рту тут же пересохло.
— Третье место завоевали Адам Арский и Ева Ласточка!
Я шумно выдохнула. Неужели это правда?.. Неужели мне и Адаму действительно удалось подняться на пьедестал? Ноги, когда любимый потянул меня к лысому мужичку, не слушались. Колени не сгибались, а на лице абсолютно точно застыло удивленное выражение: рот удалось прикрыть уже в момент вручения медалей и грамот. В толпе Астрид и Ник едва не танцевали по всем посадочным местам — мои слезы находили свое отражение в глазах лучшей подруги.
— Поздравляем вас! — улыбнулся член жюри, пожимая нам руки. — Это большой прорыв для дебютных соревнований, — важно сказал он, намекая, что еще ни разу не видел нашу пару на выступлениях.
Далее на пьедестал почета взобрались еще две пары: действующие чемпиона Санкт-Петербурга уступили симпатичным ребяткам из Африки, которые приехали в город только в этом году.
— А теперь общее фото! — бодро заявил все тот же лысоватый мужичок и со смешным выражением лица встал рядом с нами вместе с женщиной преклонных лет.
Улыбаясь от уха до уха, я вытянула вперед грамоту и даже не стала комплексовать из-за явно слегка испорченного макияжа. На фотографиях такого рода я всегда получалась довольно странно, но сейчас было абсолютно плевать на то, как я выгляжу — главное, что пропуск в мир преподавания бразильских танцев был прямо у меня в руках!
— Осторожно!
Громкий женский крик заставил всех участников испуганно спуститься с возвышения и уставиться на худого белобрысого паренька, который пробирался к сцене сквозь переполошившихся зрителей. Узнав в нем Артема, я едва не вскрикнула от ужаса. В его руках сверкнул нож, а позади тщетно пытались пробиться два хранителя правопорядка, чтобы остановить его. Выпрямившись, Адам поспешно толкнул меня к себе за спину:
— Не делай резких движений, — хмуро бросил он, внимательно наблюдая за каждым движением Палеева. Благо, прежде чем тот успел хоть что-то предпринять, воинственная Астрид в компании небольшой группки мужчин в спец одежде успела предотвратить непоправимое. Ковальски навалилась на парня со спины, придавив того подбородком к полу сцены.
— Быстрее, — крикнула она и резко отступила, позволяя крепким работникам лечебницы скрутить Артема.
— Отпустите! — отчаянно кричал он, пытаясь скинуть с себя чужие руки. — Астрид!
Голубые глаза, налитые кровью, больше не скрывала длинная челка. Шрам через бровь мелькнул в тусклом свете софитов во всей своей красе, а натянутый некогда капюшон был сорван одним из мужчин.
— Почему, Астрид?! — кричал Артем во все горло. — Ты ведь всегда была на моей стороне! Он! — парень яростно кивнул в сторону Адама. — Натравил на меня полицию! Он должен быть наказан! Он хочет разлучить нас с братом!
— Тема… — прошептала Рид, которую изо всех сил сдерживал Николай. Он обнимал ее, пока девушка пыталась справиться с эмоциями. Я видела в ее лице и печаль, и сожаление, и гнев. Все это смешалось в хрупком девичьем теле, разрушая ее изнутри.
— Ты должен жить для себя, — твердо сказала Астрид, глядя в искаженное злобой лицо. Она сделала несколько шагов в его сторону, взглядом умоляя работников лечебницы дать ей время. — Эти люди помогут тебе, если и ты поможешь им. Женя тебя использовал… Всю твою жизнь, понимаешь?.. Ты не его тень или игрушка… Пожалуйста, пойми это.
Но несмотря на все слова, в голубых глазах не было ни намека на понимание.
— Ты предала меня! — оскалился Артем. — Я верил тебе! Я верил тебе, Астрид! — кричал он, пока мужчины тащили его за собой.
И лишь когда Палеева вывели из зала, грубо хватая за руки, толпа смогла прийти в движение. Испуганно переглядываясь, члены жюри и танцоры спускались, не понимая, что только что произошло.
— Прошу всех выйти!
Зрители и участники начали пробираться к выходу. Гусеница очереди потянулась к дверям, иногда то бросаясь врассыпную, то собираясь вновь. Мы были в самом конце, а Рид — где-то в середине, и даже плечи Арского не могли протиснуться сквозь эту тесноту.
— Не потеряй их! — голос возрос до фальцета почти в истерической манере. Фейерверк внутри обернулся смерчем, уничтожая там все, кроме страха.
Я знала, кто такой Тема, и что он из себя представляет. Предполагала, на что он способен на самом деле. Ведь простая конкуренция заставила этого паренька сесть за руль чужой машины и врезаться в нас с Ником, чтобы в худшем случае припугнуть, а в лучшем…
Что же тогда ждало ту, кто «предала» его?
— Черт!
Орудуя свободной рукой, как веслом, я прокладывала нам путь до самого выхода, и выдохнула лишь когда ощутила терпкий запах листвы. На улице начался дождь, и его капли плотным покрывалом орошали асфальт. Влага тут же осела на волосах и лице, но это было неважно.
Взгляд мгновенно выцепил в пестрой кутерьме огненно-рыжие кудри.
— Астрид…
— Девушка, отойдите!
Ковальски уверенно шагала в сторону белых машин скорой. Там, в салоне, два санитара скручивали орущего во всю глотку Артема. Даже с такого расстояния можно было увидеть алые от крови белки и ломанную линию рта. Палеев не хотел мириться со своей участью.
— Астрид!.. Астрид, пожалуйста…
Люди смотрели в его сторону с презрением и опаской, переговаривались, указывали руками, старались отойти подальше. И лишь Асси напротив рвалась к нему, пока ее пытались сдержать люди в белых халатах. Я была уверена, что все это организовала сама Рид, но даже так санитары не позволяли ей сделать лишний шаг.
— Не оставляй меня… — рыдал Артем, выбиваясь из сил.
— Как же Женя без меня?!
Рид поджала губы, позволяя Нику увести себя.
— Прости, — шепнула она, в последний раз посмотрев на парня через плечо. Послышался грохот закрываемых дверей, и Артем в смирительной рубашке оказался полностью изолирован от окружающего мира. Его крик эхом пронесся по окрестности, лишь через несколько секунд смешиваясь с ревом мотора и утихая среди звуков шумной магистрали.
— Рид…
Очнувшись от оцепенения, я ринулась к подруге через редеющую толпу. Ник обнимал ее за плечи, пока безжизненные карие глаза смотрели прямо перед собой.
— Я бы помогла, но он даже не осознает своей проблемы.
Он сморгнула пару слезинок, которые упали на асфальт вместе с каплями дождя.
— Ты ничего не можешь с этим сделать, — тихо отозвался Адам, крепко сжав девичью руку.
Я сделала тоже самое, однако уже через секунду с остервенением прижала Астрид к себе.
— Сумасшедший сегодня денек, — пробормотал Гордеев, с умилением наблюдая эту картину. — Но мы сделали все, что планировали. Адам и Ева заняли третье место и выполнили все условия, а Рид дала Артему шанс на реабилитацию.
— Надеюсь, ты прав, — Асси улыбнулась сквозь стоящие в глазах слезы и погладила меня по волосам. — Вы такие молодцы… Моя карьера закончилась именно в этом зале, и здесь же спустя столько лет исполнилась твоя мечта, Ева.
Воздух замер в горле тяжелым камнем. Верно, это место… Таит в себе столько болезненных воспоминаний… И теперь их стало на одно больше. Здесь Астрид сломалась и здесь же поставила точку в оде своей многолетней вины перед Артемом. Это было так больно, что я даже не представляла, как девушка могла оставаться такой стойкой после всего. Астрид Ковальски, ты и правда удивительная!..
Я отодвинулась ровно настолько, чтобы заглянуть Асси в лицо: хотелось озвучить для нее собственные мысли, но в итоге я попросту не выдержала и с громкими всхлипами вновь заключила подругу в объятия.
— Ты молодец, Рид! Ты такая молодец… Спасибо за все, что ты для меня сделала!..
Мужчины за нашими спинами сначала удивленно вскинули брови, а затем переглянулись с умиротворенными лицами. Все испытания, свалившиеся нам на головы за последние месяцы, закончились, и теперь жизнь была обязана свернуть в мирное русло. Астрид обрела свое счастье с Ником, я обрела свое место рядом с Адамом. Все получили то, что заслужили.
— Это ты большая молодец, моя ласточка, — губы Асси мягко коснулись моего лба. — Спасибо.