В роли Амура

Переулок Стекла (автор Дина Карат)

Представляем первую историю Дины Карат!

Глава 1

«Этой красотке требуется реанимация», – Алиса Белова смотрела в зеркало, где отражалась грустная, разбитая девушка, не находившая в себе сил даже для привычной иронии. День Святого Валентина висел в воздухе, как проклятие. Везде – в соцсетях, в университетском холле, в витринах магазинов – маячили эти дурацкие сердца, напоминая о том, во что она больше не верила.

В кармане куртки она нащупала смятую бумажку. Накануне, спасаясь от назойливых взглядов влюбленных пар, она забрела в самый старый район города, где витрины были запыленными, а вывески – едва читаемыми. Узкая дверь между антикварной лавкой и закрывшимся книжным магазином вела куда-то вниз. На ней не было ничего, кроме странного знака, похожего на спутанный узел. Изнутри пахло травами и чем-то горьким – как перегоревший кофе. Пожилая женщина с глазами цвета старого серебра молча вручила ей этот клочок, не взяв денег. «Если станет невыносимо тяжело», – только и сказала она.

На бумаге было написано всего три слова: «Сводник. Переулок Стекла. 13».

«Какая-то секта или шарлатаны», – подумала тогда Алиса, но бумажку сунула в карман. А теперь, глядя на свое отражение, она поняла: готова на любую глупость, лишь бы выключить эту боль. Хоть на час.

Переулок Стекла оказался тупиковым закоулком, куда не доносился шум города. Дом 13 был низким, приземистым, и его окна действительно напоминали черные стеклянные глаза. Дверь открылась сама, едва она подняла руку, чтобы постучать.

Внутри было не так, как она ожидала. Никаких хрустальных шаров, черепов или банок со скользкими тварями. Это напоминало, скорее, странный гибрид архива, аптеки и мастерской часовщика. На стеллажах стояли аккуратные коробочки с этикетками: «Тоска по утраченному», «Призраки невысказанного», «Ржавчина доверия». В воздухе витал терпкий аромат полыни и сухой розы. За массивным деревянным столом сидел кот, который не совсем кот. Точнее, кот, но в человеческий рост. Он выглядел как уставший, но очень внимательный библиотекарь или реставратор.

– Алиса? – спросил он, не поднимая глаз от какого-то сложного механизма из бронзы и перламутра, который тикал с неправильными интервалами. – Я Шон. Садитесь.

«Кот в человеческий рост, который говорит? Точно секта», – подумала она, но все же села.

– Как вы… – начала она.

– Ваша боль заявляет о себе громче любого голоса, – наконец сказал он, посмотрев на нее. Взгляд у него был довольно странный: утомленный, но не пустой, а будто видящий не ее лицо, а то, что за ним клубилось. – Вы не хотите любовное зелье или приворот. Вы хотите, чтобы перестало болеть. Верно?.. Мрр.

– Простите, я так не могу, – Белова встала и уже собиралась уходить.

– Вас смутил мой облик?

Алиса остановилась уже в дверях и ощутила неловкость от его слов. А ведь и вправду: почему она оказалась так предвзята? Если ей хотят помочь, то какая разница, кто это будет?

– Простите, у меня точно не галлюцинации?

– Я вас уверяю, – он поправил усы пушистыми лапами.

Она молча кивнула, сжала кулаки и проследовала обратно – ближе к коту.

– Хорошо. Ваш случай – не уникален, но каждый раз требует индивидуального подхода. Мрр… Доверие – это сосуд, – он встал и подошел к полке. – Его разбили. Острыми осколками вы поранились. И теперь боитесь даже приблизиться к чему-то похожему на стекло. Я не могу склеить старый сосуд. И не буду давать вам новый – это будет фальшивка, которая рано или поздно разобьется еще больнее.

– Тогда зачем я здесь? – Алиса посмотрела прямо в ярко-зеленые глаза черного кота.

Шон достал небольшую шкатулку из темного дерева.

– Я могу помочь вам утилизировать осколки. Аккуратно, без новых порезов. Извлечь их из раны. А что вы будете делать с пустым местом, где был сосуд, – решать только вам. Заполните ли вы его чем-то новым, оставите ли как есть… Моя работа – убрать занозу, которая мешает жить. Мрр…

Он открыл шкатулку. Внутри, на бархатной подушке, лежало нечто, не поддававшееся описанию. Это был не предмет, а скорее сгусток тишины, маленькая черная дыра из отсутствия чувств. От него веяло холодным покоем забвения.

– Это… безопасно? – прошептала Алиса.

– Нет, – честно ответил Шон. – Ничто, связанное с душой, дорогая, не бывает полностью безопасным. Мрр. Это не магия из сказок. Это работа. Тяжелая, тонкая и… немного грязная. Вы должны будете вспомнить все. Каждую улыбку, каждое предательство, каждую слезу. Этот инструмент, – он кивнул на сгусток, – поможет не утонуть в воспоминаниях, а пропустить их через себя, как сквозь сито. Оставить суть, но отпустить боль. Мрр.

Белова посмотрела на свои руки, которые дрожали. Она ненавидела эту слабость. Ненавидела Мэта за то, что он все еще имел над ней такую власть. Ненавидела День святого Валентина и все эти глупые сердца.

– Я согласна, – тяжело выдохнула девушка.

– Тогда присядьте. Процесс начался. Мрр, – Шон произнес это серьезным тоном, но на его морде заиграла легкая ухмылка.

Он был не волшебником, дарующим счастье. Он был сводником. Тем, кто помогает договориться боли с памятью, прошлому – с будущим, а разбитому сердцу – с его же собственными осколками.

И в тихой комнате, где тикал сбившийся механизм, Алиса закрыла глаза, готовясь к самой странной и страшной работе в своей жизни – работе по расхламлению собственной души.

Глава 2

Комната словно отдалилась, звуки города за толстыми стенами стали несущественными, как шум моря в раковине. Шон зажег несколько ламп с темным, почти черным, маслом. Пламя было холодным и бездымным, отбрасывало на стены неясные, шевелящиеся тени, похожие на письмена забытого языка.

– Первое правило. Мрр, – Шон подошел к окну и посмотрел на падающие хлопья снега. – Не пытайтесь контролировать воспоминания. Не гоните их прочь и не цепляйтесь за них. Мрр. Пусть приходят и уходят, как поезда на станции. Вы лишь наблюдатель.