В руках Зверя

Глава 1. Малика

Посвящается всем принцессам мира мафии

Сильным, смелым, мудрым и любящим

Ovunque tu vada, vacci con tutto il tuo cuore

Куда бы вы ни пошли, идите всем своим сердцем...

Мне казалось, еще немного, и я задохнусь. Голова раскалывалась уже третий день, а стук бешено бьющегося в груди сердца, казалось, перекрывал шум, царивший в поместье с момента моего приезда. Я чувствовала себя маленькой рыбкой, выброшенной на берег, я задыхалась и сгорала под лучами всеобщего негодования, неспособная сделать глоток живительного кислорода. Все смотрели на меня, нетерпеливо ожидая ответов. Ответов, которых у меня не было.

Молодая женщина в длинной черном платье, исполненном в переплетающихся кружевных узорах, красиво обтянувших ее пышную фигуру, не сводила с меня взгляд уже час. Ее кожа оливкового цвета сияла в лучах утреннего солнца, настырно пробивающегося сквозь плотно задернутые тяжелыми шторами окна. Взгляд темных, как зерна черного кофе, глаз неумолимо прожигал в моем тонком силуэте дыру. Ее манерность, черные густые волосы, спрятанные за шёлковым платком, и привычка всегда держать спину ровно выдавали в ней родственницу моей матери. Ее глаза тоже смотрели на меня с таким же упреком. Всегда.

Выдержав недовольный взгляд женщины еще минуту, я отвернулась. Похоже, она, как и другие сидевшие рядом с ней женщины, такие же утонченные и хмурые, ждала моих слез, горьких, таких, которые непременно оставляли глаза красными, а на щеках - засохшие дорожки влаги. Или ждала хотя бы выражение скорби на лице. Полагаю, именно так должна была выглядеть дочь, внезапно потерявшая любимого отца.

Стоило признать, что сами женщины с показательной скорбью справлялись очень неплохо, усиленно прижимая к щекам черные шелковые платочки каждые две-три минуты и стирая безутешные слезы. Должно быть, мужья заставили их много репетировать этот крайне занимательный спектакль прежде, чем выпустить из дома. И я бы обязательно похвалила этих мужчин хотя бы потому, что актрисы из них вышли замечательные, если бы все свое недовольство эти женщины сейчас не выливали на меня.

С губ сорвался усталый вздох, и я позволила себе откинуться на спинку твердого кресла, впервые за день согнув стонущую спину, и на задворках сознания тут же послышались ее радостные возгласы. На секунду даже позавидовала своей собственной спине - хотя бы она смогла ненадолго расслабиться.

Я сидела у большого окна, открывающего вид на внутренний двор поместья. Сорренто тонул в духоте тридцатиградусной жары так же, как и весь юг Италии летом. Я чувствовала, как капельки пота стекали по коже шеи и мечтала лишь о том, чтобы этот бесконечный день, наконец, закончился.

- Тебе следовало бы хотя бы притвориться, что тебе немного грустно, Малика. Синьоре это не понравится.

Я обернулась - передо мной стоял Данте, нависая, словно гигантская тень, и закрывая собой все еще следивших за мной женщин. Мне стало интересно, не являлись ли стервятники их близкими родственниками. В конечном итоге, корень слова "стерв" уже наталкивал на вполне тесную связь.

Уголки губ дрогнули, почти изогнувшись в усмешке, на что мой телохранитель недвусмысленно поднял левую бровь. Правую он предпочитал использовать только для хмурого выражения лица, и в данный момент именно такая гримаса медленно складывалась на его грубом лице.

- Я старалась. Честно, - сказала, коротко пожав плечами, и вновь оттянула ворот черного платья, неустанно пытавшегося меня задушить. Я ненавидела, когда одежда касалась моей чувствительной шеи, это тут же становилось настоящей пыткой и убивало мою нервную систему. - Mamma слишком занята гостями и своим собственным представлением для того, чтобы обращать внимание на свою непослушную дочь.

Данте убежденным не выглядел. Скрестив руки на широкой груди, он выжидающе вперился в меня взглядом теплых карих глаз. В сердце впервые за долгое время кольнуло от внезапного осознания того, что в доме все еще был один человек, чьи глаза смотрели на меня с настоящим теплом и беспокойством. Мой дорогой друг, наставник и человек, заменивший отца, иcкренне переживал и заботился обо мне с раннего детства, с тех пор, как отец назначил его моим защитником. В поместье не было человека ближе и роднее него, и мне не стоило выливать на него ведро скопившегося негатива. Он этого не заслужил.

Я вздохнула:

- Я пыталась найти Маргариту, но она, похоже, нашла себе компанию поинтересней своей скучной старшей сестры.

Маргарита уже восемнадцать лет была моей младшей сестрой и, честно признаться, иногда я скучала по тем двум годам жизни до ее появления в нашей семьи. Девчонка была моей полной противоположностью и имела скверный характер, унаследовав его, похоже, от отца, впрочем, как и его светлые волосы и аквамариновые глаза. Добавьте к этому точенное лицо, пухлые губы, высокий рост и длинные ноги от ушей, и получится модель Victoria’s Secret, по совместительству мечту любого мужчины воплоти. Мужчины преследовали ее лет с пятнадцати, чему она, впрочем, была несказанно рада и с большим воодушевлением ждала своего восемнадцатилетия.

Стоит отметить, что восемнадцатилетие выдалось не совсем праздничным, ведь в этот день наш отец решил нас покинуть. Покинуть навсегда.