В саду ее цветов

Глава 2

Халле

Зима стекала в долину с гор – и останавливалась, не решаясь хлынуть на улицы. По утрам на земле и траве лежал иней, ветви серебрились, пытались поглядеться в тусклое стекло лужиц. Иногда принимался сыпать снежок. Но к вечеру почти все таяло, городок из сказочного становился серым и грязным. Назавтра все повторялось – но цвет гор вдали оставался неизменным, черно-белым. Снег и полузанесенные им камни, из которых поднимались черные сосны.

«Будто наша долина стоит на огромном котле. Не помню, неужели тут всегда было так?» - думал Халле. Воображение услужливо подбрасывало картинки: заборы среди сугробов, дворник, уставший орудовать лопатой, сияющие рождественские гирлянды над ребятами, играющими в снежки.

Но чего-то не хватало картинкам. Или наоборот – они были избыточно яркими. Так бывает во сне или в воображении, или когда вспоминаешь нечто из очень далекого детства. Но он вспоминал… прошлый год?

Он стал все чаще выходить из дома один, не ради встречи с друзьями - сперва пару раз в день, постоять на крыльце и прогуляться по ближней аллее, потом по три, по четыре раза, несмотря на холод и сырость, и прогулки становились все дольше. Бродил по окрестностям, потом вглубь городка, назад и вперед по улочкам, словно искал потерянное. Может и в самом деле искал, где ярче отзовется память?

Но все было ровным. Уютным. Пустым.

Привычное подсчитывание шагов не приносило мыслям ясности.

А еще он начинал чувствовать себя одиноким, словно это он сам лежал в больнице, чужой не просто всем вокруг, но и себе самому.

В полиции разводили руками. Конечно, они сумели дозвониться на ту сторону и при постоянно рвущейся связи. Про девочку рассказали, но пока не поступало новых сигналов. Ее, разумеется, ищут – рано или поздно найдется свидетель, близкий, еще кто-нибудь. Хоть кто-то.

Он назвал ее Майя, не по месяцу, а по иллюзии у древних индийцев, и только потом стал думать, что она в самом деле похожа на весенний росток – несмотря на дождь, ветер, камни все равно тянется вверх. К чему тянулась Майя, пока оставалось неясным, но потеря памяти, здоровья и, возможно, близких ее не сломила, она едва могла пройти круг по парку, но уже беспокоилась о чем-то нездешнем, куда-то стремилась – дай волю, и улетит.

Неважно, куда, главное махать крылышками.

Впрочем, ведь не взялась же она из ничего - это не снежная девочка из сказки, которую породили метель и сугробы.

У нее должны быть родные и близкие. Ну и кто-то привез же ее - сама она водить не умела. Одни и те же мысли - без толку, но никак не отделаться. Они становились фоном, заслоняли другой фон, казалось, естественный, как биение сердца - подсчет шагов.

- К нам трудно попасть. В эту долину одна дорога, в непогоду ее размывает, зимой заносит снегом. Вещи, медикаменты и все остальное из того, что не могут сделать местные жители, сюда завозят летом. Наверное, лет через пятьдесят, или даже раньше этого городка просто не станет.

- Не страшно жить здесь? А если кому-то понадобится помощь зимой?

- Прилетит вертолет.

- А если нет связи?

- Тогда плохо. И да, так бывает. Но за этим следят. Дагмара говорила… - он припомнил, кто, по ее словам, отвечал за линию связи, но неожиданно всплыло перед глазами – два человека уходят в туман и не возвращаются. Там были волки… белые волки. Или другие звери?

Нет, верно, это вспомнился сон, такого Дагмара точно не рассказывала ему или при нем. Да и кто бы это мог быть? Все жители городка здесь, в долине, пропавших нет. Неужели не вспомнили бы?

- Думаешь, меня могут искать - там, снаружи? - спросила она. - Искать, и не догадаться приехать...

- Почему бы и нет. Вы могли никому не сказать, куда направляетесь. Тебя могли похитить. Да мало ли...

- Ты правда так думаешь? - она так жадно хваталась за малейшее утешение - там, за долиной, кто-то ищет ее. Это значило бы, что ее родня не погибла, или по крайней мере кто-то остался.

- Я не знаю, - врать он не стал. - Я думаю, все может быть.

Майю приютил Магнус. В долине он был на должности "мастера-старьевщика", чинил все от древних часов с кукушкой и еще более древней шарманки до вполне современного радио. Заодно точил ножи, ставил набойки на каблуки и подновлял заборы. Из-за возни с рассыпающимися от времени предметами он казался Халле выходцем чуть ли не из Средних веков, хоть был, пожалуй, еще не стар.

Похоже, и найденную в снегах девочку он счел такой же требующей починки диковинкой. Никто не удивился, что именно он решил ее опекать, а не Анна, допустим – прохладная, строгая, пахнущая листвой и крахмалом. Магнуса любили и собаки, и кошки, и дети, потянулась к нему и Майя. Да, то, что "найденочка" теперь живет у него, удивляло не больше, чем живущие под одной крышей дед и внучка.

Он привел в порядок ее туфельки, так, что они стали выглядеть почти новыми. Но теперь Майя ходила в высоких осенних ботиночках, а туфельки стояли в коридоре на низкой полочке, ждали лета - или того дня, как девочку увезут "в большой мир".

**

Майя

Здесь неожиданно оказалось почти тепло, словно и не было бешеного снегопада снаружи, у входа в долину. Словно весь снег задержали иголками, будто колючей проволокой, высоченные сосны. Тут на дорогах поблескивала и дрожала вода, а сквозь рыхлые белые островки на газонах поднимались поблекшие, помороженные, разлохмаченные, но все еще живые хризантемы, георгины и бархатцы.

Я по-прежнему пыталась вспоминать, и по-прежнему без толку. Помнила куски из истории, химические формулы, названия стран и животных, картины и книги – но ничего, ничего о себе. Мне будто прислали много томов энциклопедии «Я познаю мир», но забыли парочку самых важных – где содержалось не только мои имя и лица родных, но и что-нибудь о моем городе, фильмах, любимых в детстве, хотя бы о том, на каком участке суши я вообще жила. Здешний язык был мне, похоже, родным, но с тем же успехом я могла оказаться приезжей с каких-нибудь далеких островов.