В саду ее цветов

Глава 4

**

Халле

Дагмара вновь куда-то уехала, и Халле не впервые задумался - все ее дела лежали за пределами долины, так почему она живет в этом всеми забытом месте. Даже непогода не причина оставить поездки, крохотный серебристый автомобиль преодолевает заносы, через которые с трудом прорываются дальнобойщики?

И о работе своей Дагмара молчит, ведь занята же она чем-то помимо этого его лабиринта.

Додумать он не успел, в дверь постучали.

Ворон, в первую секунду подумал Халле, и тут же удивился нелепости этой мысли. Но в самом деле, ворон начинал преследовать его, стоило Дагмаре уехать, а в последнее время даже ее присутствие в городке не смущало птицу.

Потом он сообразил, кому принадлежит робкий неравномерный стук, похожий на хвостик какой-то мелодии. Майя стучалась всегда именно так, но сейчас было поздно для визитов... что-то случилось?

Додумывал он это уже в холле, откидывая дверной крючок.

"У ворот стояла принцесса. Боже мой, на кого она была похожа от дождя и непогоды!" - вспомнились слова чьей-то старой сказки. Майя не набросила капюшон, и волосы наполовину промокли, наполовину были засыпаны снегом, пряди перепутались. Капли были и на носу, и на щеках... Халле перевел глаза вниз - точно, даже подол юбки промок, а она до колена. Что уж там с ботинками...

- Я пришла... поговорить, это важно. Ты был… таким добрым ко мне.

- Я? – удивился Халле. – Другие гораздо больше.

- Но я не была у них дома, не наблюдала за работой… это всегда сближает. Даже если случайно так вышло. И ты первым меня навестил в больнице.

- Ага, как утенок – кого первым увидел, за тем и следуем, - Халле рассмеялся, но, заметив, что девочка сникла, поманил за собой. – На кухню пойдем. Ты кофе пьешь?

- Пью.

- Я тебе сейчас сварю адскую смесь, такое любит Дагмара. Только это секрет. И честно скажу – я не знаю, как можно брать в рот эту дрянь!

На лице Майи он прочел удивление, и сообразил, что таким возбужденным и наигранно-веселым она его еще не видела. И сам он себя не видел.

Решила, что он все же обрадовался гостье?

- Сахара нет? – Майя смотрела на чашку с тенью отчаяния, готовая все выпить из вежливости.

- Есть карамельки.

"Все же нормальные люди это не пьют", - удовлетворенно подумал Халле, и опять себе удивился - он счел Майю нормальней Дагмары?

А та уже вполне походила на человека - почти просохла у камина, и, пока он ходил варить кофе, причесалась.

Потом они просто болтали, и Майя впервые не тяготила, не раздражала, не озадачивала. Она вообще была какая-то другая сегодня - нерешительная, немного грустная. Халле думал, она снова попросится в мастерскую, даже сам предложил в итоге, но она не желала отходить от огня. Верно, сильно промерзла.

Если бы она всегда вела себя так, как сегодня, они подружились бы... и он бы о ней думал не больше, чем о близняшках, или любом другом однокласснике.

- Магнус знает, где ты?

- Нет, но я оставила записку, что скоро приду, и чтобы он не тревожился.

- Сумасшедшая. Хорошо успокоила.

- Я должна была. Я ведь пришла сказать, что...

- Ну, продолжай, - поторопил Халле, когда девочка надолго замолкла. Вместо этого она принялась теребить воротник, брошку-розу свою.

- Ну, мы обсуждали с Магнусом, могла бы я уехать отсюда, ведь порой уходят грузовики...

- Куда ты поехала бы, до первого полицейского участка? А дальше - в приют, в больницу? - удивился Халле. - Надеюсь, Магнус тебе объяснил. всю нелепость.

- Да, объяснил, - сказала Майя, как-то непонятно поглядев на него. - Уж до весны-то, во всяком случае... здесь бывает весна?

- Странный вопрос.

- Ты ее помнишь?

- Конечно.

- Расскажи мне... Если зима здесь такая неправильная, какие же весна и лето?

Это была уже почти прежняя Майя с неудобными вопросами. Тон все еще оставался кротким, но еще немного, и тоже изменится.

- Ох ты же... - Халле взглянул на часы.

Майя встала, сделала несколько шагов.

- Можно остаться? – робко спросила она, выглядывая в окно. – Такой туман там. Знаешь, мне в последнее время мерещится, что за мной кто-то ходит.

- Оставайся, - разрешил Халле.

- Я мешаю тебе? Если можно, я бы устроилась тут, на диване.

У нее были глаза уличной собачонки, привязавшейся к человеку и решившей во что бы то ни стало сделать его своим хозяином. А еще она сейчас была красивой – отсвет камина сглаживал все неровности, а достоинства выделял. Пухлые яркие губы, высокие скулы, густая пушистая челка…

В самом деле, почему бы и нет. До Магнуса идти через полгорода, потом возвращаться – нет, Халле не способен на такой подвиг, как ее провожать.

И не успел сообразить, а одна рука оказалась у нее на талии, другая на лопатках, а сама она близко-близко, и еще подалась вперед.

Все оказалось так просто, словно не в первый раз. У ее губ был привкус кофе и карамели.

Она спала на диване, подогнув одну ногу к груди, словно отталкивалась в прыжке. Клетчатый плед выглядел не одеялом, а плащом каких-то горских племен. И улыбалась она довольно, а Халле сидел рядом, поглядывая то на огонь, то на девочку; порою напоминал себе, что надо идти работать, но тут впервые было уютней, чем за монитором или в мастерской.

«И что ты с ней будешь делать?» - порой вопрошал внутренний голос. «Уж лучше кошку себе заведи».

«А пошел ты», - лениво отвечал ему Халле.

Ясно было, что сейчас он мог бы лечь к Майе, изучить тепло и мягкость ее тела, все потайные изгибы, сейчас закрытые одеждой и пледом, и она бы все приняла, и точно так же было ясно, что сама она об этом и не подозревает. У нее действительно наивность и доверчивость кошки, и настырность оттуда же. Но ему в общем-то было достаточно просто сидеть рядом и даже не особо смотреть на спящую.

…А нравился ли ему кто-то среди одноклассниц? Не так, что «хорошая девчонка», а больше? Иные, он знал, умудряются начать влюбляться еще лет в десять, но он сам вроде бы никогда… или снова, и тут проклятая авария выбила из головы что-то помимо приятельства? Было ли влечение к кому-то? А ведь могло бы, могло… неужели никто, никогда? Он вообще нормальный?