В шкуре зверя

Глава 4: Сломать невидимые стены

Лагерь лорда Кайдена начал медленно собираться ещё с самого рассвета. Солдаты разбирали шатры, затягивали ремни на седлах, поправляли доспехи. Воздух наполнился запахом дымящегося костра и звуками стального лязга. Аэллин, по-прежнему в теле волчицы, лежала рядом с одним из повозок. Её лапы и тело чувствовали себя странно, отяжелевшими, но не от усталости, а от осознания собственной беспомощности. На шее всё ещё висел магический ошейник, мерцающий едва заметным синим светом. Попытка убежать оказалась провалом, и теперь ей оставалось только наблюдать, как лагерь постепенно собирается в путь.

Кайден находился в центре, осматривая своих людей. Несмотря на холодный воздух, его плащ оставался неподвижным, словно всё вокруг замирало под его взглядом. Беловолосый Ксеран шагнул ближе, обменявшись с лордом короткими словами. Аэллин не могла разобрать, о чём они говорили, но по лицу Кайдена было видно, что решение уже принято. Они возвращались в замок.

Колонна тронулась медленно. Впереди ехал отряд разведчиков, за ним следовали повозки с провизией, стражники, и наконец в центре — Кайден, Ксеран и их странная находка. Аэллин тащили на одной из повозок, небрежно прикрытой брезентом. Она заметила, что солдаты стараются держаться подальше, даже не глядя в её сторону. Никто не объяснял, кто она или зачем её оставили в живых, но напряжённость ощущалась во всём. Только Ксеран изредка бросал в её сторону задумчивые взгляды, словно что-то выгадывал в уме.

Когда лагерь исчез за холмом, а лес вокруг начал редеть, через какое-то время из-за деревьев показались первые башни замка Кайдена. Это было величественное, угрюмое строение, возвышающееся над окружающей равниной. Стены из тёмного камня будто впитывали свет, а массивные ворота казались неприступными. По мере приближения колонны, крики часовых разносились над равниной, и тяжёлые двери медленно распахнулись.

Внутри замка всё выглядело сурово и упорядоченно. Солдаты немедленно начали разгружать повозки, стражники сменяли уставших разведчиков на постах, а Кайден направился в главный зал. Его фигура, как и прежде, излучала холодное спокойствие. Ксеран последовал за ним, но перед тем, как уйти, остановился у повозки с волчицей. Он посмотрел на неё чуть дольше, чем раньше, и вдруг его губы тронула едва заметная улыбка.

— Поместите её на псарню. Убедитесь, что она никуда не уйдёт. — Потом махнул рукой солдату.

Псарня, устроенной у подножия крепостной стены. Большая огороженная площадка, окружённая небольшими каменными строениями, служила пристанищем для охотничьих псов лорда Кайдена. Шум и запахи этого места были ей чужды: громкие лающие голоса собак, запах сырой соломы, смешанный с прогорклым запахом старого мяса. Её проводили туда молча, даже не пытаясь объяснить, что это за место, словно она должна сама понять, куда её привели.

Собаки встретили её не слишком дружелюбно. Некоторое время они бегали вокруг, оглядывали её, временами рычали, как будто пытались показать, кто здесь главный. Но ошейник сдерживал её от того, чтобы уйти. Как только она приближалась к внешнему краю ограды, тот сразу включался, словно создавая невидимую стену, которая отталкивала её назад. Это ограничивало её передвижения, но не лишало её магии.

Она несколько раз пыталась использовать свои способности. Внутри она чувствовала магический поток — слабый, едва ощутимый, но всё же он был. Однако её силы были истощены, и несмотря на отсутствие ограничений, ей приходилось заново учиться управлять ими. Её магия больше не ощущалась как привычный поток; она была хрупкой, сбивчивой, требующей невероятного сосредоточения. Но ошейник не мешал ей обращаться внутрь себя, к своей истинной сущности. Это было хоть какой-то надеждой на будущее.

С каждым днём ей приходилось приспосабливаться к псарне. Охотничьи псы, несмотря на начальное недоверие, постепенно начали привыкать к её присутствию. Хотя Аэллин предпочитала держаться на расстоянии, она заметила, что псы не были полностью враждебны. Иногда они подходили ближе, не рыча, просто наблюдая. Кто-то из них, возможно, даже считал её частью стаи.

Ошейник оставался её главной проблемой. Она пробовала обмануть его магией, но тот продолжал сдерживать её передвижения. Как только она отдалялась от псарни или пыталась приблизиться к воротам замка, магический барьер вновь замыкался, возвращая её на прежнее место. Её мир сузился до каменной площадки с собаками и звуков лая, но её магия всё ещё была с ней. С каждым днём она чувствовала, как её силы возвращаются. Медленно, но верно, она начала понимать: этот ошейник не сможет удерживать её вечно.

Аэллин долгое время изучала каждую мелочь вокруг себя: как работает магия ошейника, как реагируют охотничьи псы, как ведут себя псари, что именно привлекает их внимание и что заставляет их расслабиться. Она знала, что не сможет просто сбежать, если будет действовать необдуманно. Сначала она пробовала небольшое магическое воздействие, проверяя, как ошейник реагирует на всплески магии. Выяснив, что он ограничивает её перемещение, но не силу, она поняла, что у неё есть шанс.

Решающий момент наступил ночью, когда псарь, напоив собак, задремал у одной из будок. Аэллин выждала, пока звуки его дыхания станут ровными, и пока остальные обитатели псарни углубятся в сон. Она собрала остатки сил, сосредотачиваясь на своей сути. Её магия, хоть и слабая, всё ещё была связана с её внутренней природой метаморфа. Она почувствовала, как энергия пробегает по телу, и сосредоточилась на том, чтобы уменьшиться — не просто сократить свой размер, а стать настолько маленькой, чтобы ошейник больше не мешал.

На первый раз ничего не вышло. Она снова и снова пыталась — напряжённо, до изнеможения, пока её магия не нашла нужный ритм. В какой-то момент она почувствовала, как её тело начало сжиматься, шерсть укорачивалась, лапы становились меньше. Ошейник всё ещё светился, но стал слишком большим, чтобы удержать её. Она продолжала сокращаться, пока не превратилась в крошечное существо, напоминающее крошечную белую собачку.