В шкуре зверя

ᛝ ГЛАВА 6. ЧАСТЬ 1 ᛝ

Отправиться к Вивеке решили с первыми лучами солнца, и Сильвия с Далией вернулись домой, чтобы дать себе немного передохнуть. Далия сомкнула глаза всего на несколько часов. Сильвия же до самого рассвета просидела на скамье под звёздным небом в тяжёлых раздумьях. Она не могла понять саму себя. Не могла ответить на вопрос, почему вместо того, чтобы поступить согласно своей природе, она пытается помочь людям и спасает человеческую жизнь. Совесть грызла её, не давая покоя, но по какой-то неведомой причине она не могла пересилить себя.

Золотистые лучи уже показались из-за холма. Собравшись с духом, Сильвия поспешила внутрь, чтобы разбудить Далию и двинуться в путь. Дом вёльвы находился высоко в горах, и без коня подобное путешествие заняло бы целый день. Как нельзя кстати пришлось обещание Асвальда прийти на помощь, а потому они направились прямиком к нему.

Город медленно пробуждался ото сна. Тени от домов постепенно становились короче, уступая место тёплым лучам солнца. Редкие фигуры людей появлялись на улицах, а на крышах оживлённо перекликались воробьи.

– Почему она живёт так далеко? – спросила Сильвия, ступая по булыжной мостовой.

– Много лет назад её изгнали из Квембурга, – ответила Далия.

– За что?

– Вивека… была не вполне обычной вёльвой. Она умела гораздо большее, чем просто прорицание. Говорят, была способна даже изменить чужую судьбу. Но слишком часто переходила черту. Её помощь всегда имела последствия. Порой неожиданные. Хоть все и знали это, но всё равно шли к ней. Пока однажды она не сделала такое, чего люди не смогли стерпеть.

– Что произошло?

– Это долгая история, – вздохнула Далия. – Её муж был плотником. Часто бывал в лесу. Они жили вдвоём на окраине города. Детей у них не было. И вот однажды она заявила всем, что его загрызли волки.

– Что значит заявила?

– Тело его так никто и не видел, – пояснила Далия. – Не сказав никому ни слова, она сама захоронила его за домом. В городе тогда говорили всякое. Но прошло время, и все позабыли об этой странной истории. А потом… Через год или два в городе начался кошмар. У женщин стали рождаться мёртвые дети… Один за одним, в каждой семье без исключения. Я была тогда ещё ребёнком, но то время запомнила навсегда. Горе и отчаяние наполнили Квембург. Радость покинула глаза людей. В тот год даже солнце, казалось, отвернулось от нас и перестало греть.

Далия приветственно поклонилась какому-то прохожему, и тот незамедлительно ответил ей тем же.

– Оказалось, Вивека и сама носила ребёнка в то время, – продолжила Далия. – Люди узнали не сразу, лишь когда живот стало уже не скрыть. Но вот загадка. Она была по-прежнему одинока. Никто не знал, чей это ребёнок.

– И он родился живым?

– Ты верно догадалась, – кивнула Далия. – Спустя девять месяцев на свет появился Хольгер, живой и здоровый. Единственный среди всех. Можешь себе представить, что случилось в городе. Люди обезумели от гнева. Толпа окружила её дом. Собиралась сжечь Вивеку живьём вместе с младенцем. Но наш тогдашний хёвдинг, предшественник Асвальда, сумел усмирить людей. Он пощадил её, но навсегда изгнал из города. Вместе с этим беды в Квембурге прекратились.

– Значит, люди невзлюбили Хольгера из-за этого?

– Не только. Конечно, ему с рождения досталась тяжёлая доля. В городе ещё много лет его сторонились. Люди боялись, что он принесёт беду, запрещали своим детям с ним общаться. А Вивека, говорят, сильно запила. Думаю, жизнь с ней под одной крышей не была сказкой.

– Незавидная судьба…

– С этим не поспоришь. И всё же сам по себе Хольгер рос странным мальчиком. Люди говорили, что он видит мёртвых. Шепчется с ними. Может, то были детские фантазии, а может и нет. Я часто видела его на рынке – мать то и дело посылала его в город. Сама-то не хотела возвращаться. Хольгер постоянно пугал других детей, был обидчивым, мстительным. Теперь уж не разберёшь, родился он таким или жизнь его таким сделала. Поступки его значат уже больше, чем мотивы.

* * *

Чертоги хёвдинга, расположенные в самом сердце Квембурга, звались среди людей медовым залом. Высокий и вытянутый дом у берега напоминал своим видом гигантскую перевёрнутую лодку, будто подчёркивая связь жителей города с морем. Украшенное яркими знамёнами, это место служило для встречи важных гостей и принятия больших решений. На широком каменном крыльце Сильвию с Далией встретили уже знакомые лица стражников.

– Доброго утра, друзья, – кисло поздоровалась Далия.

– Далия, Сильвия, – поклонился светловолосый по имени Бернт, – Доброго вам утра. Можете проходить.

– Так сразу? – удивилась Далия. – Даже в карманы не залезете?

– Приказ Асвальда, – ответил Лейв. – А за вчерашнее недоразумение просим прощения.

– Извинения приняты, – бросила Сильвия.

Далия благодарно преклонила голову, и они вошли в просторный зал. Его высокие своды тонули в тенях в вышине. Через небольшие треугольные окна внутрь пробивались лучи утреннего солнца. Меж узорчатых колонн, подпиравших второй ярус, располагались длинные деревянные столы со скамьями, покрытыми мехами. На толстых цепях, свисающих с потолка, висели массивные канделябры, а в самом центре зала горел выложенный камнем очаг. Это было место сборов и пиров, словно хранившее в себе память многих поколений.

В конце зала, на небольшом возвышении, располагалось почётное место хёвдинга, вырезанное из тёмного дуба. Высокая спинка кресла была украшена сложными узорами в виде переплетающихся лент и рун, а вокруг висели щиты и знамёна. С этого места произносились громкие речи и решались судьбы.

Асвальд был не один. Вместе с Сигурдом они не спеша прогуливались по залу и о чём-то тихо беседовали. Завидев гостей, они тут же прервали свой разговор, и все обменялись короткими, но тёплыми приветствиями.

– Что же привело вас ко мне в столь ранний час? – спросил Асвальд.

– Мы принесли тебе новости, – ответила Далия. – Сильвия разгадала, что за беда терзает Мию.