В Сибирь с любовью

4

Был озабочен очень

Воздушный наш народ...

А назавтра свадьба пела и плясала. Жених был неотразим, и в ЗАГСе Татьяна вместо свидетеля рассматривала майора в отставке Столетова почти с ненавистью: потому что нельзя быть на свете красивым таким. Чем краше мужик, чем лучше притворяется – тем больше от него со временем проблем, ей ли не знать. Свадьба получилась камерная – человек на тридцать гостей, не больше – но в каком-то смысле разом и теплая, и стильная, и пафосная. Столетовские дружбаны и бывшие сослуживцы явились при мундирах все – приклеенные они к ним, что ли? Вроде нет, вчера ее Акимов в штатском встречал. Но сейчас прямо видно было – каста, они это всем видом своим демонстрировали. Один, свой, из касты женится, клан берет себе новую женщину, ассимилирует. Таня аж поежилась от ощущения, странноватое оно было очень, не то чтобы приятное. Прямо рельефно выпирало это их откровенно демонстрируемое мужское братство – и братство по оружию. То ли впрямь так ощущали себя, то ли понтовались – фиг поймешь, но ясно, что, да, каста, куда женщина может войти только через брак. И женщина в таких стадах всегда на втором месте после приведшего ее туда мужчины. И кто его знает, что там ощущали обе две первые жены Столетова, что им под конец оно не понравилось. Свадебным генералом выступил генерал-майор совершенно настоящий – Звягинцев, сияющий и круглый, как начищенный медный таз, будто всё происходящее, в первую очередь, его рук дело. За редким исключением офицеры были все при офицерских женах. Долговязый Терентьев пришел без спутницы, как и без спутницы – тот самый Акимов, с кем они расписывались вслед за молодыми в книге регистрации браков. Таня охотиться на выезде не планировала, но поглядывала на мужчин с отвлеченным интересом ценительницы добрых статей – ну, как на жеребцов или кобелей, примерно – и с трудом заставляла себя не хлопать понравившихся одобрительно по загривку. Небольшой, сухой в теле бурят Арсаланов, лицом напоминающий дорогую буддийскую скульптурку, женатый на курчавой русской женщине Даше, был вот прям неожиданно хорош, так бы и взяла погонять, будь чуть побольше времени для контакта. Тоже пилот-испытатель, летает теперь на «Белой» на МИГах вместо Столетова. Интересно, как это пережил Столетов, неужель ровно? Вот нервы у чувака из стальных канатов! Правда, это еще по истории с аварией понятно было, да.

Ираида Васильевна честно сказала, что благословляет молодых на расстоянии, знакомиться со сватьей приедет летом, а по минус тридцать третьего января пусть уж они сами женятся, без ее участия. Поэтому собственно с родней невесты на свадьбе было немноголюдно, из всей родни присутствовал только невестин сын, и тусил он с дочерью жениха. От жениха были представлены, соответственно, дочь и мать оного. Дочь – ну, дочь как дочь, что там видно в подростке пятнадцати всё отрицающих лет? Красивая девка, что при таком отце неудивительно. А вот, увидав мать жениха, Татьяна развеселилась. Любовь Валентиновна Столетова внешне до крайности напоминала Лину, но только ту Лину, которой та станет лет так через двадцать пять... Неуловимое что-то в манере, повадке, взгляде, постановке головы. Интересно, сама Элина об этом в курсе? И смотрела свекровь на невестушку правильно так – без фанатизма, но с усталой обреченностью, мол, тебя-то насколько хватит, голубка, раз предыдущие две на жеребце не усидели? Не агрессивная, и ладно, а вот про похожесть их с Линой прямо свербело у подруги уточнить. Но спросить не успела, потому что за наблюдениями чуть не пропустила танец новобрачных.

Свадьбу гуляли там, где и жил Столетов, на Академе, ресторан выбрали не шибко пафосный, но и недешевый. Таня прямо зауважала организаторов, ибо баланс между разумно, дорого, качественно был весьма грамотно соблюден. Но и над саундтреком мероприятия поработал кто-то вдумчиво и серьезно, не исключено, что сам молодожен. Потому что никакой попсы не лилось в уши, верней, была та попса выпуском от тридцатых до шестидесятых годов прошлого века примерно. Если и было что помоложе – типа того же Брайана Сетцера – так и оно талантливая стилизация под великую эпоху. И свет в зале приглушили, и софиты направили на них, когда Столетов вывел жену в центр зала – ослепительно красивая пара, он в мундире, она в серебристом атласе, и Луи Армстронг в своем характерном прононсе и в кавере на Эдит Пиаф, «Жизнь в розовом цвете». И тут первый раз Татьяне, до сентиментальных моментов не падкой совершенно, захотелось всплакнуть, и она шумно шмыгнула носом, потому что – ну нельзя же с таким чутьем жить, так точно попасть в момент... Да, он обещал ей тем самым жизнь в розовом свете, черт летучий, возможно, что и впрямь постарается, так хотелось верить в это, пока Столетов бережно, очень бережно вел Лину по залу, и вспоминать не хотелось, что он разве что месяц без малого более-менее уверенно стоит на ногах. И когда в финале прильнула Лина к мужу, прислонясь лбом к его плечу, что-то очень знакомое показалось в позе и в паре. Они же косплеят самих себя, дошло тут до Татьяны, их первую встречу в Красногвардейске почти год назад, даже платье на невесте то самое, только без портупеи, и потому нет в ней сейчас никакого вызова, нет провокации, на которую сибирский котик повелся тогда, а есть нежность одна, но рыло у котика даже сейчас подозрительно счастливое. Как будто обрел то, что искал, и отступать не намерен.

А после танца молодоженов на танцпол рванули и прочие желающие движа. Татьяну переприглашали, кажется, все мужчины в зале, включая Звягинцева. Кроме, собственно, свидетеля жениха.