В Сибирь с любовью

5

Серебристый атлас сидел на Лине, прямо скажем, немного тесновато, раздобрела слегка на сибирских харчах. Собственно, на одно это Таня бы внимания не обратила, когда бы не всякое отсутствие спиртного в бокале Лины в день свадьбы. Столетов за их столом что-то пил, пил Акимов, оба весьма умеренно, скорей, символически, но у Лины – сплошь минералка, и даже для Лины это было как-то очень странно.

- А что это ты, подруга, не пьешь? Не, ты вообще не пьешь, помню, но чтоб не пить вообще?

- Не надо мне сейчас, Тань.

- Ты здорова ли? – мало ли, хрень какую подцепила в этой их Сибири, лечится теперь, а на фармакологию спиртное заходит боком.

- Здорова… слишком даже.

- В смысле?! - до Татьяны начало доходить. – Это то, что я думаю? Ой! Скажи мне, что нет…

- Да, - пожала плечами, улыбнулась беспомощно, в глазах – тревога. – Ну, так получилось…

- И срок когда?

- В апреле.

- Ну, ты даешь, мать… и как решилась? Летчик настоял?! Небось, сына из тебя выдавить надеется?

- Да нет, он сказал: без разницы, что за зверушка, главное, мы с тобой всё правильно сделали, значит, раз оно так. Это я сама хочу. У меня никогда такого не было, чтоб так хотеть ребенка именно от этого человека, даже с Колькой так не было, там я просто хотела ребенка для себя… Ну, я ничего для этого не делала, правда. Оно само. И не смогла ничего потом с этим сделать, пусть будет, как будет.

- Как всегда, ясно. Коля знает?

Фоновая музыка, шум чужой болтовни перекрывали их собственную вполголоса речь, и получалось почти втайне.

- Знает. Сказали.

- И что он?

- Как мне кажется, пока не очень понял. Ну, и я не нагнетала, понятно. Ему и так тяжело будет: и характер, и возраст такой.

- Ты раньше-то времени про тяжело не думай, заранее не предскажешь. А свекровь рада, поди, без памяти?

- А свекрови не сказали пока. И не знаем еще и кто, первый скрининг после праздников.

Таня только вздохнула. С ее точки зрения, рожать на сорок третьем году было немножечко безумием, учитывая, что с репродуктивными моментами у Лины и первый-то раз просто не было... И на первом скрининге еще и не только пол можно увидеть, а кое-что похуже, молодожены отнюдь не молоды. Ладно, будем думать про хорошее. Но пока не нашла в себе сил изобразить большое ликование.

- Ну... Поздравляю, что.

- Ты громко не поздравляй пока, - усмехнулась подруга, - это еще закрытая информация, не на весь зал. Тебе-то сказала – уж ты прости – только потому, что спросила ты...

- Да понятно.

Но ничего, ровным счетом ничего Татьяне Павловне понятно не было. И первым делом: на что и как товарищ Столетов собирается кормить семью, с учетом того, что поднимать ему придется в перспективе троих детей, не считая поддержки-то возрастной матери. Двух возрастных матерей, если Лина уйдет в декрет. Интересно, выя не треснет у сокола, не надломится? Вряд ли, когда валил в койку Лину в прошлом году, рассчитывал на такой поворот сюжета. И это всё вместе как-то беспокоило.

Что-то с полученной от подруги информацией надо было делать, но Таня пока не вполне поняла, что именно. Поэтому сделала самое простое. Улучила момент, когда Лина вышла из-за стола, да и Акимов тоже шарился где-то в зале вне пределов видимости. Подобралась, прошипела вполголоса молодожену:

- Столетов, если ты Элинку в положении огорчишь, я тебя урою, имей в виду.

Глянул, как на идиотку:

- А если не в положении, то можно? Я, что, похож на мудака?

- Да, очень! – призналась чистосердечно. – Я тебе больше скажу: не могу дождаться, пока из тебя то скрытое мудачество на волю попрет. Ведь попрет же…

- Медоед, я вот не пойму: это ты Элину ревнуешь или ей завидуешь? Так это дело поправимое. Из моих в ближнем кругу неженатых двое, Терентьев и Акимов. Терентьев – подпол, Акимов, как я, майор, но, в отличие от меня, перспективный. И с чувством юмора у него полегче, чем у Терентия. Тебе как – чтоб поржать или чтоб надежный как сосновая табуретка?

- Мне никак, я замуж негодяща. И неходяща. Ни ты мне не нравишься, чтоб ты знал, ни дружки твои.

- А я тебе нравиться и не собирался. Так вот, Терентий хозяйственный. Дачка, огурцы, помидоры, да в нашем поясе круглогодичного земледелия – сама понимаешь уровень упорства и несгибаемость характера, зато… - и тут лицо молодожена сделалось откровенно глумливым, - зато Акимова девочки хвалят. Попробуй!

- Да иди ты!

- Плохого не посоветую. Ты мне подруга жены – практически, как родная.

- А ты мне – нет.

- Ничо, привыкнешь.

Тут вернулась Элина, они разом перестали собачиться и как по команде сделали праздничные лица. В чем-то даже получилось Лину обмануть, но ненадолго.

- Вы что? - так и спросила. - Поцапались, дорогие?

- Больно надо, - великодушно призналась Татьяна, - так, перспективы на жизнь обсуждаем.

- На твою замужнюю жизнь, - мстительно ухмыльнулся Столетов. - Эль, тебе подруга тут, в Иркутске, нужна? Пристроить в хорошие руки?

Та посмотрела на мужа, на подругу:

- Таня? Чего я не знаю?

- Да типун тебе на язык! - окрысилась та на Алексея. - Тварь ты злобная, летучая, совести не имеющая!

- Как есть не имеющая! - жизнерадостно подтвердил тот, ухмыляясь шире. - А ты в чем идейно против брака?

- В том, что хорошее дело браком не назовут.

- На! - сказала Элина, протянув что-то, и Таня автоматом взяла. - Вот, кстати, спасибо, родные, напомнили вовремя. Я это тебе лучше так отдам, чем бросать. Еще попадешь в кого-то не того, поймут не так, регби устроят нетрезвые орлы... Люсов грозился уже ловить. Оно мне надо, чтоб он башкой в колонну в прыжке въехал?

- Геныч может, - согласился Столетов. - Он азартный.

Таня автоматом взяла, а потом зашипела яростно и засунула предмет обратно в вазочку на столе – это оказался букет невесты. Букет Элины, надо сказать, вполне соответствовал этой чумовой паре: кедровая ветка и вереск, кожаным шнурком перевязанные аккуратно.