В Сибирь с любовью

6

Офицерские жены, каковых успела увидеть в зале, в целом, как подвид фауны, Татьяну Павловну не порадовали. Понятно, генеральша Звягинцева, та нормальная, и на Лину смотрит, как мать родная, посаженая, то есть, но вот остальные... Если жена майора Арсаланова Даша была великовозрастная кудрявая феечка, кажется, просто неспособная понять, что можно и чего нельзя говорить вслух живым людям, то Саша, супружница подпола Гены Люсова, казалась той еще крысицей, хотя собой хороша была, как свет небесный. И всю свадьбу претерпевала с таким выражением лица, будто лимонов откушать изволила. Поперек ей чем-то была свадьба Столетова. Надо бы эту сову разъяснить, да жаль, времени маловато. Или, как Тане в голову и вошло сразу, пока мужики тут кичатся кастовостью военного сословия, бабы их жрут друг дружку за спиной мужей? Вот очень может быть.

Но жрали, как выяснилось, вовсе даже и мужика.

Выяснилось это, когда Таня сбежала с танцев от надежного Терентьева, ездившего ей по ушам пресловутой дачкой. Жаль, думала Таня, со вниманием глядя на того Терентьева, делая вид, что вслушивается, искренне жаль, что нет в ней никакой тяги к надежности, вечно ей харизматичного хулигана подавай... Выслушала и слилась попудрить носик. И вот по дороге до сортира в темном коридоре и наткнулась на Сашу с Дашей, которые немножечко доедали Костю Акимова. Точней, Акимов, который Тане за недолгое время поверхностного знакомства представлялся спокойным, как бетонная стенка, стоял, руки в карманы, недобро щурил темные глаза и огрызался на обеих. Незлобно так, как на своих, но достаточно ядовито. И это было так интересно, что подавила Татьяна в себе позывы организма и утаилась в сумраке фикуса.

Как известно, тот, кто подслушивает, всегда это делает не с самого интересного места, а как повезёт. Говорила Саша Люсова:

- Ну, а что ты хотел-то? Сам виноват.

- В смысле?

- В смысле, если у бабы проблемы с головой были до беременности, почему ты решил, что, родив, она резко поздоровеет?

- Да как бы не я решал, рожать ей или нет. Но за сына спасибо, он-то нормальный. И Катя нормальная, не гони, просто... характер у нее просто такой.

- Чего ж развелся, раз нормальная?

- А это уж мое дело, зачем развелся, - на этом моменте Акимов так на Сашу глянул, что едва дыру не прожег.

- Так хочешь-то чего теперь? Всё сам сделал.

- Ничего сложного не хочу, просто чтоб с сыном быть не мешала. Сейчас-то могла бы его отдать на каникулы, я б его в Аршан с нами забрал. Но нет. Разосрались только опять...

- Из-за чего не дала-то?

- Из-за Столетника и не дала. Я ей сказал, что баба у него новая, что женится, а потом все вместе туда едем... Катя и обозлилась, что нечего Ваньке смотреть на пьянку и нашу беспорядочную половую жизнь.

- Ага, а когда она была за тобой замужем, так и половая жизнь была порядочней, - справедливо удивилась простодушная Даша Арсаланова. - Во дает!

Вообще по второму пригляду показалось Татьяне, что Даша та вовсе не так простодушна, как желала казаться. Вот не простодушна ни разу, просто такта человеку не доложили, душевной тонкости, вот и ломит в лицо, наотмашь, что придет в голову – но мозги какие-никакие есть, в остальном-то она просто прикидывается.

Но Саша, при всей царевниной красе своей, уж лучше б молчала, чем говорила:

- Положим, где Столетов эту откопал, я бы тоже глянула. А то больно быстро пожилая красотка развелась да на шею ему повесилась... Только он хату купил, так и нарисовалась интересантка на всё готовое.

Это снести молча было уже никак невозможно, и Татьяна Медоед вышла из сумрака к той честной компании.

- Систерс, - сказала. - Языки придержали бы про Элину, счастливей будете. А то ведь я тоже могу кого-нибудь подобным образом огорчить до невозможности. Вас, дорогая... Или вас.

- Вы... Ты... - Сашенька аж пошла зеленцой в лице, значит, наметанный глаз Таню не подвел, и Люсов не то от нее впрямь погуливает, не то не прочь бы.

- Можно просто – «богиня», - милостиво разрешила Татьяна Павловна, - и счастье ваше, дамы, что я пролётом, а то могла бы выйти замуж тут, в Иркутске, портить вам кровь на ежедневной основе, мне вон товарищ Терентьев уже все уши про дачу свою прожужжал... превентивно. А то и сменить ведь легко кого-нибудь на боевом посту...

Пока царевна Сашенька думала, в рожу вцепиться или в обморок грянуться – разглядела-таки, значит, как супруг ее Гена ненавязчиво норовил в танце Татьяну подержать не за талию – Даша неожиданно хмыкнула, блеснула темным сорочьим глазом:

- Зачем сразу менять-то? Вон и Акимов у нас неженатым ходит... Костенька, не хочешь ли заново приобщиться к семейному счастью?

А мужика-то они задергали, подумала Таня, пожалев того минутно, и что он их трепотню терпел тут так долго? Понятно, варятся вместе, никуда не денешься друг от друга в тесной компании, все со всеми спят, все со всеми любятся мозг в мозг, но... Но долго себя жалеть Акимов не дал возможности. Всё так же, руки в карманы, бросил, не глядя на Таньку, той самой Арсалановой:

- Не, это не ко мне. Рыжих не люблю.

- Почему это?

- Ничего личного, просто сучки. И души у них нет.

Вот и приехали, называется. Надо было мимо ушей пропустить, но отчего-то Таня вступила:

- Почему это?!

- По опыту.

- Опыт у тебя кривой какой-то.

- У тебя попрямее, видать. Ягодка опять, а ни семьи, ни детей?

Ой, зря он это сказал. Непонятно, почему так это в Таню воткнулось, дурацкие слова эти, острей острого вошли. Точней, понятно ей было всё, просто вспоминать не хотелось... Развернулась тоже к Арсалановой, как наиболее разумной, сформулировала в лицо:

- Дарья, вы за госпожой Люсовой в смысле манеры выражаться приглядели бы – если ей и дальше полковницей желательно оставаться. Я-то не Элина, я за Элину, как пожилая интересантка, легко кого угодно сожру и костей не сплюну. Андестенд? Вот и океюшки.

И покинула поле боя. Типа с достоинством – потому что слезы хлынули, едва она выскочила вместо туалета в придверный тамбур ресторана, чтоб разрыдаться уже под тепловой пушкой, периодически высовывая лицо на вольный ветер иркутского января.