В Сибирь с любовью

8

Танцы стали спасением.

Танцы стали спасением и в тот черный год после утраты ребенка, брака, веры в мужчин, в людей, в себя. Танцы стали практикумом, возможностью вспомнить она не до конца мертва, напротив, она телесна, она может двигаться, ощущать, получать радость хотя бы в малом... Она может смеяться. Смеялся и красавец-кубинец Йоандри, учивший ее и остальных дам полусреднего возраста, да что смеялся – ржал впокатуху, орал над ухом: «не сама, не сама!!!» - и огромной лапой своей силком разворачивал ее в нужную сторону, противоположную от того, куда она пыталась повернуть двухметрового кубинца. Танцы были про то, чтоб снова довериться мужчине, чтоб просто не вступать в дело первой, не вести самой. И она научилась – блестяще, но только в танцах. Потому что в жизни если доверяешься, тебя непременно кинут, проверено. Не жизнь такая, они такие.

Латину соло, «женский стиль» и прочую ересь она танцевала тоже, не только расслабленную бачату, если не выдавали партнера. А в танцах, как и любви, партнера чаще не выдавали, чем да. И подо что импровизировать ей, с ее стажем латины и личного отчаяния, было решительно всё равно. Вот и теперь, по дороге аккуратно скинув на спинку стула акимовский китель, прошла на танцпол и именно что отдалась музыке, даже глаза прикрыла. А тело – оно само уже понимало, как войти в поток, как выплеснуть адреналин красиво. И адреналин, и ярость свою, и свое одиночество, и женский путь самурая. Не вполне обращала внимание на то, что происходило вокруг, не обращала внимание и на партнеров, иногда пытавшихся подвернуться ей под руку. Ну их. Не сейчас. Не для того ей эти пять минут выверенной пластики тела. Просто отключить голову, просто дать выход тому, о чем хотелось забыть.

Остановилась, когда и музыка исчезла, композиция сошла на нет. Можно замереть, выдохнуть, отдышаться, двинуться на место.

И в сумраке зала ярко вдруг увидела лицо сидящего за столом молодоженов Кости Акимова, и взгляд его, мгновеньем очень выразительный, правильный – если бы хотела тогда думать о мужчинах вообще – остро, неотрывно на нее нацеленный взгляд.

Наутро выгрузились в Аршан.

За четверть часа до приезда Акимова Таня обшарила всю квартиру, собирая вещи, а после повторилась уже знакомая картина: пришел, подхватил ее чемодан, выгрузил вниз. Вчера погуляли от души, Таня упала спать около двух, и то, что ее забирали от дома сегодня, было немалым благодеянием. За которое она и высказалась от души, получив в ответ уже знакомую отмашку про «обещал Элине». Вот что Татьяне безусловно нравилось, так то, что мужская половина столетовской компании Лину, кажется, приняла безо всяких вопросов, разве что не с восторгом – но это и таило в себе определенные трудности в части получения принятия от женской части хорошего общества. И это в дополнение к тому, что кое-кто считает ее корыстной интересанткой, приехавшей на готовенькое... Об этом и еще кое о чем, подслушанном вчера в коридоре от офицерских жен, думала госпожа Медоед, пока везли ее к мосту, на ту сторону Ангары, немного вдоль реки – водителю хотелось показать красивое – и дальше, в окрестности рынка, где Косте следовало выцепить остальных пассажиров.

Спросила в итоге про то, что казалось наиболее интересным именно сейчас:

- Костя, ты прости, я подслушала слегка вчера... У тебя сын есть?

Не смотрел на нее, смотрел на дорогу, отвлекаться не был намерен, но и вопрос его не раздражил:

- Есть, Ванька.

- А лет сколько?

- Шесть. В следующем году школа. Еще меньше удастся видеть его, когда уроки пойдут.

Последнее сказал как бы про себя, когда спохватился – отметила по лицу – что вслух, уже поздно было обратно те слова брать. И Таня поняла, что лучше делать вид, что не слышала.

- А на кого похож? На тебя похож?

- Нет. На Катю, на жену бывшую. Да мне-то это неважно, он все равно мой и классный. На меня он похож, когда спит, так же, как я в детстве, калачиком сворачивается...

Тут Акимов, по-прежнему на дорогу глядя, как-то так улыбнулся, что небывалым теплом от него повеяло.

- Хотел вот забрать его на несколько дней на новогодние, и с нами в Аршан, да не... Не получилось, короче.

- Жаль.

Зажило, почти не болело. И на чужих детей смотрела, бывало, Таня с интересом и без надрыва, уже позабыв, что когда-то надеялась и сама. Время лечит, особенно когда понемногу внутри себя умираешь.

- А мне-то как жаль, - хмыкнул Костя и в лоб спросил вдруг. - Тань, а ты на кого нацелилась-то, я не понял вчера? На Люсова или на Арсаланова?

Таня воззрилась на водителя с недоумением, потом гнусно прихихикнула. Еще б ты понял, голуба, когда я сама не в курсе...

- А ты, что, мне помочь готов и сам свечечку в нужном месте подержать? – переспросила коварно. И, выдержав паузу. - Да нафиг мне они оба два! Нет... Ну, не в этом смысле. Мерген – красавчик, Гена – вообще огонь. Но это я так сказала, чтоб их баб припугнуть, малость спесь посбить. Не нужны они мне. Да и с женатыми мутить – себя не уважать.

Сказала – и аж праведной себя ощутила. Почти. Она и впрямь старалась не иметь связей с женатыми: лично ей статус любовника был пофиг, не за тем она встречалась, чтоб общее будущее иметь, но чисто для кармы неполезно. И для микрофлоры интимной такое себе. Но проблема состояла в том, что в одиннадцати случаях из десяти кавалеры с сайта знакомств честно врали про брачные узы. Когда ловила, становилось гаденько – и за себя, и за того парня. А секс ни разу не оказался столь хорош, чтоб сохранять ее, ту связь с женатым, после обнаружения обмана.

- В общем, я так просто сказала. Мне надо было, чтоб они заткнулись.

- А ты как, за Элину вступалась или за меня? - с искренним интересом, дошло до него.

- А за обоих. Не люблю, когда курицы разные людям впустую по ушам ездят.

- Это ты зря, не курицы они. Так совпало просто, что не с лучшей стороны обеих увидела.

- А ты спокойный, уважаю.

- Тань, я не Столетов, я ж бомбер.