В сказке, так в сказке

Глава 13

    Я стоял в центре кровавого месива, в которое превратилось всё войско гуров, и не верил, что это дело моих рук, то есть лап. Никак не мог поверить, что натворил такое, и ненавидел сам себя. Как я мог так поступить?! Я же хотел остановить бессмысленное убийство, а вместо этого сам всех уничтожил.

      Из оцепенения меня вывел голос Багера:

       — Ну ты силён! — в голосе герцога слышалось восхищение и, пожалуй, даже страх. — А я очень боялся, что мы не выстоим и придётся прятаться за новыми стенами.

      В это время совсем рядом с копытами его коня послышался стон человека, попытавшегося пошевелиться, и Багер посмотрел на него.

      — Ой, да это же Куок Усул, — воскликнул герцог, — какой ты молодец, что не убил его! У меня появилось огромное желание пообщаться с ним.

      Герцог подозвал двух своих воинов и велел связать раненого и отвезти в подвал замка.

      — А тебе стоит слетать к реке и смыть всю кровь, а то не понять — ты ранен или так испачкался в бою, — посоветовал Багер, и я осмотрел себя. Действительно, лапы, крылья и низ туловища были буквально залиты кровью.

      Отмывался я долго, а когда вышел на берег, обнаружил, что у меня есть небольшие ранки. А в левой брови застряла стрела, которая причиняла мне боль. Возможно, именно из-за этого я так рассвирепел. Но самое неприятное — вытащить её я не мог — мои лапы не были приспособлены для такой тонкой работы. Полетел к замку просить помощи у Ойгуль. Она долго возилась, но лишь обломила древко, а наконечник вытащить не смола. Пришлось звать кузнеца, а потом долго уговаривать его помочь мне. Мужик боялся, что если сделает больно, то я просто перекушу его пополам. Только после клятвенных обещаний, что я его не трону, он ухватил наконечник клещами, резко дёрнул и вытащил эту занозу. Ойгуль смазала ранку какой-то мазью, отчего немного пощипало, но быстро прошло.

      Покончив с лечением, обратил внимание на то, что во дворе замка необычное оживление.

      — Ты не знаешь, что там происходит? — спросил я у девушки.

      — Багер прислал гонца с приказом запрячь в три большие телеги коней-тяжеловозов и отправить к лагерю гуров за захваченным имуществом, — ответила она.

      Больше я ничего расспрашивать не стал, полетел посмотреть, что там происходит. Лучше бы я этого не делал. Увиденное просто шокировало меня. Вспомнил, как возмущался Багер бесчинствами гуров, когда они захватили замок. Теперь его воины творили ещё большее зло. Они методично заходили в каждую юрту и забирали всё ценное, насиловали или выволакивали оттуда молодых женщин, связывая их в вереницы, чтобы гнать рабынь в сторону замка. Всех остальных: детей, стариков или тех, кто пытался сопротивляться, — просто убивали. Как потом мне сказали, это был приказ Багера — уничтожить всех гуров. Я кружил над разоряемым лагерем и не знал, что мне делать. Крики и плач не прекращались ни на минуту. Как остановить это зверство, я не знал. Начать убивать воинов герцога, но и это ничего не изменит. Они не поймут, за что я так поступаю с ними. Ведь разорять и грабить поверженного врага — это обычное дело в их мире. А насиловать женщин вообще — право победителя.

      Чтобы не видеть и не слышать всего происходящего, полетел к замку, а там забрался в свой сарай и лёг спать. Сон — это лучшее лекарство от всяких мыслей. По всей вероятности, я сильно устал и морально, и физически — поэтому сразу уснул.

      Очнулся оттого, что кто-то сильно теребил мою голову. В темноте разглядел Ойгуль, которая сидела рядом и трясла меня, пытаясь добудиться. Девушка была вся в слезах. Увидев её в таком состоянии, я моментально оживился.

      — Что случилось, девочка? — ласково, насколько позволял мой голос, спросил я её. — Кто тебя обидел?

      — Андр, ну наконец-то ты проснулся, — попыталась улыбнуться Ойгуль, вытирая слёзы, — пойди хоть ты уйми Багера. Нет у меня больше сил слышать эти душераздирающие вопли из подвала.

      — А что там происходит? — не понял я. — Мы же победили, кого ещё надо пытать?

      — Он там издевается над Куок Усулом, избивает его, жжёт калёным железом. Нашёл и притащил в подвал всех трех жён Усула. Приспешники брата мучают, насилуют их на глазах у мужа. Одна из них беременна — живот уже большой. А Багер никак не может насытиться местью — кричит ему: «На, смотри! Нравится? Ты хотел наших девушек в рабство взять, чтобы их… — стыдно мне такие слова говорить, — теперь поймёшь, с кем связался». Убил бы уже скорее всех четверых, всё равно они не оправятся от таких ран.

      — Ну, а что я могу сделать? — вздохнул я. — Разве он послушается меня? Мы ещё до битвы с ним поцапались — он командовать мною вздумал. Да и чтобы пролезть в ваш подвал, мне придётся пол замка развалить.

      — Ты крикни снаружи — он тебя услышит. Ведь все же прекрасно знают, что без тебя не одолели бы мы гуров. Ночью, после того, как Куок выманил наёмников на открытую местность и поубивал всех, Багер приезжал в замок, велел готовиться к продолжительной осаде, а сам трепетал от страха, как осиновый лист. Может, поэтому и лютует теперь так.

      — А что ты сама с братом не поговоришь? Вы же с ним в хороших отношениях, возможно, он тебя и послушается.

      — Пыталась! А он ответил, что это во мне гурская кровь взыграла, вот я и жалею своих. Мне так обидно стало!

      — Ладно, пойдём, попробую его остановить, — с неохотой согласился я. — Хотя постой, — не вставая, высунул голову за дверь и прислушался. — Нет уже никаких криков, отмучились несчастные, наверное.

      Девушка выскочила наружу и тоже прислушалась. Не было слышно ни звука, и она вернулась обратно.

      — Да, и правда тихо. Андр, а можно я тут у тебя посплю? Тошно мне домой возвращаться.

      — Можно, конечно, только вся моя постель — это солома.

      — Ну и пусть, зато тут душе теплее, — она легла, прижалась к моей шее и почти сразу провалилась в сон, а я так до утра и не уснул. Боялся придавить её ненароком, да и тяжёлые мысли спать не давали.