В смысле, Развод?

Глава 1

За день до событий пролога.

Этим летом отпуска мужа Лариса Николаевна Григорян ждала, как манны небесной.

И готовиться к нему начала заранее – в конце мая, – и с должным усердием: выстирала и выгладила в доме всё: от белья до штор и покрывал, перебрала все шкафы, перемыла все окна, заполнила холодильник заготовками и домашними полуфабрикатами, чтобы не тратить ни одной лишней минуты из драгоценных двух недель на стирку, уборку, готовку.

Не дождавшись от Георгия Кареновича четкого плана, сама принялась составлять список мест и мероприятий, которые собиралась посетить вместе с ним.

И первым пунктом была воскресная прогулка в парке Галицкого, о чем Лариса заранее сообщила мужу в один из вечеров. Получив от него скупой кивок в ответ, мысленно поставила галочку - одобрено!

- М-м-м, – проводя утюгом по простыням, мечтательно напевала она у гладильной доски, втягивая носом аромат лавандового кондиционера для белья. – Самый лу-у-учший день...

Представляла, как уже завтра будет медленно гулять с мужем по настоящим лавандовым полям, пик цветения которых так удачно совпал с его отпуском. Из портативной колонки звучал хриплый голос Григория Лепса – любимого исполнителя Ларисы. Она впервые за долгое время подумала, как же хорошо, что внуки поехали на море с бывшими сватами. Хотя раньше эта мысль отдавалась уколом ревности.

А теперь женщина была даже этому рада.

Не придётся тревожно следить за малышами, как это обычно бывало в каждый их совместный выход из дома, а можно просто наслаждаться прогулкой в компании супруга.

Любимого, несмотря ни на что, супруга.

А смотреть как раз было на что. При своих метрах семидесяти роста и весе в пределах нормы, Георгий Каренович был очень тяжелым человеком. Тяжелый характер, тяжелый взгляд, тяжелая речь. В его присутствии не получалось особо расслабляться ни гостям, ни членам семьи. Долгие годы Лариса прожила, взвалив на свои плечи заботу о порядке и покое в доме. Воспитывала детей в страхе и уважении к отцу, чтобы те лишний раз не давали повода для его недовольства.

И сама привыкла быть всегда настороже. Подбирать слова, сглаживать углы. Не давать мужу лишнего повода нахмурить брови или выказать претензию. Просыпалась до рассвета, бесшумно выходила из комнаты. Приводила в порядок себя – чтобы Георгий не видел её растрепанной, заспанной, без аккуратно уложенных волос и макияжа.

К пробуждению мужа и детей Лариса всегда была при полном параде и ждала их с улыбкой с завтраком из нескольких блюд – чтобы у каждого был выбор, и с ароматной выпечкой в духовке к утреннему кофе.

Неплохо, казалось, справлялась. Но вот уже полтора года семью лихорадило. Старший сын Карен со скандалом развелся после двенадцати лет брака, дочь Нора чуть не вышла замуж за мошенника. И всё это не обошлось без слёз, криков, ругани.

Полгода назад, после чудом не состоявшейся свадьбы дочери супруги впервые разругались так, что несколько недель буквально не разговаривали друг с другом. И только перед самым Новым годом, благодаря детям, смогли снова начать как-то контактировать. Чему женщина была несказанно рада.

Ведь Ларисе не нравилось быть в ссоре с Георгием. Она искренне считала, что в их возрасте это уже просто глупо. Особенно на пороге рубиновой свадьбы, которую Лариса хотела отметить с размахом – уже и план, конечно же, имелся.

Да, не только отпуска она ждала этим летом, но и супружеского юбилея на предпоследней неделе августа.

Сорок лет совместной жизни.

Целая эпоха.

И Лариса, несмотря на все обиды, усталость и непонимание, хотела, чтобы этот день стал особенным.

Она мечтала станцевать с мужем.

Потому что за все годы ни разу не танцевала с ним.

Потому что и на их свадьбе не получилось.

Но теперь, спустя столько лет, ей хотелось исправить это упущение. Хотя бы символически.

Ларисе было уже почти шестьдесят. И так же искренне она придерживалась мнения, что и она, и Георгий Каренович, уже прожили свою жизнь. Вырастили детей, понянчили внуков – и теперь должны с чувством выполненного долга доживать всё, что им отпущено. Год? Пять? Десять? Неважно! Но желательно – доживать в мире и покое.

Закончив в бельевой глажку, Лариса убрала утюг, разложила по полкам-ящикам вещи – и с колонкой в руках протанцевала на кухню.

- Лариса, где тебя носит?

От неожиданного хриплого баса Гоги – так она называла супруга, – Лариса подпрыгнула, выронив динамик из рук. Тот с грохотом покатился к холодильнику.

- Нельзя аккуратнее? – свёл брови Гога, застыв в проёме двери. – Что же ты такая неуклюжая-то стала?

Лариса сделала вид, что не услышала укола мужа. Иначе выставила бы себя дурой, не отреагировав, или ответила бы резкостью, чего совсем не хотела. Портить настроение накануне прогулки? Еще чего!

Она хотела, чтобы этот день прошёл идеально! Поэтому...

- Гог, гладила. – ухнув, подняла колонку, выключила с телефона музыку. – Садись, сейчас трубочки достану – кофе попьем.

- Хватит с этой трещоткой возиться, давление мне померь.

Гога сел на край углового дивана, откинулся назад. Лариса фыркнула что-то нечленораздельное, положила колонку на большой овальный стол и пошла за тонометром.

В очередной раз убедилась, что всё с давлением мужа в порядке, дала ему таблетку от мигрени...

А дальше, как по годами накатанной колее, всё пошло своим чередом. Гога что-то читал в своем кабинете, Лариса, закончив со всеми делами, отдыхала перед телевизором.

День уже клонился к закату, когда она, убирая со стола остатки ужина, между делом бросила:

- А может, и пикник устроить? Погоду обещают солнечную...

- Какой пикник? – не отвлекаясь от телефона, уточнил Гога.

- Завтра, Гог. В парк же идём. – смахнула тряпкой в ладонь крошки со стола. – Вот я и думаю – возьмем с собой корзину, плед, посидим... Погоду обещают сол...

- Лариса, какой парк?! – раздраженно щелкнул кнопкой блокировки и положил телефон на стол. – Что ты там себе надумала?