В сон на Пмж

ГЛАВА 16.1

Киран Фирт-Нордский

Мои силы проснулись раньше остальных детей. Этому могло послужить всё что угодно: происхождение, рождение в день праздневства победы над Лукаро или молитвы матери о спасении рода и даровании здорового наследника Императору. Что-то одно точно сработало. И вот, в свои четыре года, играя во дворе под присмотром нянечек, однажды под кустом я нашёл мёртвого мышонка. Ребёнком я всегда был жалостлив к маленьким зверушкам и всяким грустным историям. Вот и тогда не смог сдержать слёз, когда одна из нянюшек объяснила мне, почему мышонок больше не шевелится.

В этот момент тёмная материя проснулась, и я впервые ощутил свою магию. Неосознанно потянулся ею к мышонку. Маленькие серые ушки задёргались, чёрный носик подвигал из стороны в сторону, а потом открылись красные глазки.

— Ох! — всплеснула в ладоши самая молодая женщина из моего сопровождения. — Ваше Высочество, выбросьте его! Он может вас поранить!

Люди без магии часто не понимали природу её проявлений. Создание никогда не ранит своего творца. Я чувствовал это уже тогда, будучи совсем ребёнком, и не боялся. «Оживший» друг тянулся ко мне, ждал, что же я ему прикажу. Но я просто крепко сжимал его в своём кулачке и бежал со всех ног во дворец, желая показать нового друга отцу с матушкой.

Удивительно, как магия выбирала своего носителя. Она никогда не наследовалась напрямую – ты мог рассчитывать только на потенциал в диапазоне уровня родителей, но никак не на то же направление. В роду императоров Орзаса уже многие годы не рождались некроманты – со времён изгнания Лукаро. Родители, безусловно, были за меня счастливы. Всегда твердили, что им не важно направление, главное, чтобы я вырос достойным человеком. С того времени отец плотно занялся моим образованием. Меня готовили не только как мага, но и как наследника Императора.

А ещё за мной следили, наблюдали, почти исследовали, а некоторые попросту побаивались. И только матушка всегда встречала своего сына с улыбкой. Она часто оставалась рядом, пока я выполнял домашние задания, и всегда была готова ответить на тот или иной вопрос, касательно морали. У некромантов часто возникают с ней проблемы, так как мы ближе всего ко тьме. Но у меня была путеводная звезда – мама. Учителя учили меня контролировать магию, матушка – мысленные порывы и порывы души, которая всегда рисковала оказаться слабее тьмы, кружившей над ней, как ворон.

Мне было лет одиннадцать, когда мама заболела. Целители пытались выявить недуг, но лишь справлялись с отсрочиванием худшего. Мне говорили не всё в силу возраста, но я понимал, что над семьёй нависла беда.

В один из дней в мои покои явились гости.

— Сын, поприветствуй своих одноклассников – Лориан Крон и его кузина, Ада Крон, — представила мне мама моих сверстников.

Я держал лицо, как учили, но внутренне ликовал от счастья. Одноклассники! Меня не пускали учиться в обычную школу, опасаясь то ли того, что мне могут навредить, то ли того, что я не справлюсь со своей силой. Она у меня, к сожалению, часто сбоила, порываясь вырваться куда-то наружу.

Я подружился с детьми рода Крон легко. Мы стали не только учиться вместе, но и их семья стала вхожей к нам даже на закрытые семейные празднества. Уже скоро Ада стала проявляться как целитель, а Лориан, как стихийник. Дети сильных родов действительно особенны и быстры в развитии.

В четырнадцать матушки не стало, и случился мой первый срыв. Тогда все мёртвые животные в округе дворца внезапно начали стягиваться к его стенам. Отец пытался меня успокоить, взывал к моему голосу разума, но это было не так просто: я потерял свою путеводную звезду и не понимал, куда теперь должен идти.

В покои зашли Ада с Лорианом. Тогда я и узнал, что стало подоплёкой нашей хорошей дружбы: мама отобрала их из детей множества семей. Весь род Крон принёс клятву верности лично мне. А ещё матушка учила Аду и Лора тому, что и когда стоило говорить мне, и как. Не в повседневности, а в вот таких ситуациях, когда я терял себя. Сейчас меня оправдывало горе, но кто знал, что ещё может повлиять на меня в будущем. Задачей Кронов было заменить мою путеводную звезду.

Возможно ли это? Я до сих пор задаюсь этим вопросом...

Годы шли. Я бросил все силы в учёбу и контроль. И вот наступило моё долгожданное восемнадцатилетие. Мы с отцом провели по старой традиции ритуал по сокрытию уровня потенциала. Он был у меня уже одиннадцатым, но на вступительном испытании сфера теперь показала лишь восьмой.

Поступление в академию под руководством самого приближённого к Оракулу мага, Вальтэмана Цэрэры, планировалось уже очень давно. Я мечтал снова учиться у него, а ещё мне нужно было узнавать свой народ ближе, а не по двум его представителям. Отец был счастлив тому, что в последние два года мои тренировки увенчались успехом – ни одного срыва, и с радостью отпустил меня на учёбу.

Мог ли я представить, что в стенах академии встречу девушку, которая привлечёт моё внимание с первой нашей встречи? Я не понимал, какого рода интерес испытываю к ней. Но помнил, как сейчас, её появление у дверей в комнату Ады. Тогда она выглядела уставшей и растерянной. Её часть комнаты уже была заселена. Нашей троице же ещё предстояло разобрать свои вещи. Когда она успела? Это был мой первый вопрос без ответа. Мне тогда не захотелось пугать новую знакомую своим любопытством, и мы с Лором просто пошли к себе.

Потом я всё чаще видел её в столовой. Мне нравилось сидеть напротив Альтины и подмечать, что именно она говорит. Уже скоро я видел в её речи небольшие оговорки, замечал, как она быстро что-то придумывает на ходу или просто уходит от темы. А ещё – подозрительно внимательный взгляд нашего ректора, которым он одаривал адептку Дюпрель при каждой их встречи. Я хорошо помнил этот взгляд, так как именно Вальтэман Цэрэра давал мне самые ценные уроки магии в своё время. Это был взгляд наставника.