В сон на Пмж

ГЛАВА 23.2

Альтина Дюпрель

Тьма вокруг была уютной. Казалось, она окутывала, обволакивала и прятала меня от чего-то страшного. Сквозь неё иногда слышалось бормотание, но такое далёкое, что я не обращала на него внимание. Тут хорошо... И только внутри что-то скребётся кошками. Как бы хотелось успокоить этот комок, но рука не поднималась к нему.

Голоса становились ближе. Мужские. Страшно. С каких пор они меня пугают?

Воспоминания о боли накрывают лавиной. Картинки произошедшего вытесняют такую тёплую тьму и приносят красочную боль в лицах. Размытых лицах. Среди голосов есть знакомый? Или сознание играет со мной?

Тепло. Оно снова возвращается ко мне. Совсем рядом...

— Что с ней? — раздаётся знакомый голос, но у меня никак не получается распознать его обладателя.

— Подожди, сканируем, — отвечает ему второй, не менее знакомый.

Страх отступает. Эти голоса напряжённые, но не злые.

— Альтина?.. — зовёт первый голос совсем рядом, и я осознаю, что это моё имя.

Тёплые руки притягивают меня к телу мужчины, и я открываю наконец веки, чтобы встретиться с туманом в глазах Вальтэмана Цэрэры. Он напряжённо, крепко держит меня, полуобнимая. Вглядывается в моё лицо, а я – в его. Но не долго. Вскоре мне надоедает. Пора вставать, и идти, наверное, к себе. Что я и пытаюсь сделать, но меня удерживают.

— Подожди, нужно проверить тебя, — говорит ректор и что-то в его словах отзывается внутри меня лёгким теплом, но это сейчас такое... не важное?

Что я хочу...? Всё неважно.

Я оглядываюсь. Вокруг бродят Архивариусы, каждый занят чем-то своим. Сейчас мне не интересно с ними знакомиться. Прямо надо мной с ректором возвышается отец. Смотря снизу вверх я почти могу рассмотреть его подбородок.

— У меня плохие новости, — в итоге звучит его голос. Как и всегда – ровно. Не сказала бы, что его волнует то, что он собирается нам сообщить.

— Не томи, — сжимается ладонь Вальтэмана на моём плече.

Хм-м... Как приятно называть его по имени. Я решаю оставить эту маленькую шалость за собой, планируя и в будущаем продолжать так звать его в своих мыслях.

— Альтина теперь полноценный Архивариус, — неожиданно голос отца обрывается, но уже через мгновение он продолжает: — Тёмный Архивариус.

— Что это значит? — переспрашивает вместо меня Вальтэман, а мне безразлично, что это может означать.

— Нас создаёт Оракул, вкладывая частичку себя, — начал объяснять отец. — Каждый раз, когда служба подходит к концу он забирает её и передаёт следующему.

Я стала заинтересованно слушать ценную информацию. Получается, что Архивариусы не бессмертны, как я предполагала. Хотя так тут думает вся Империя, если и не весь мир.

— Он – свет, и наша основа – свет, как была и у Альтины до сегодняшнего дня, — продолжил Архивариус, а я замерла в ожидании разъяснений. — После победы и заточения Лукаро мы получили способность управлять и тьмой, но она всегда служила нам лишь для восстановления баланса. В этом мире невозможно убрать хоть одну из материй, не разрушив его, поэтому Оракул нашёл, как открыть доступ магам к тёмной материи без прямого на то вмешательства своего брата.

— Хорошо, как функционирует магия – понятно, но что насчёт определения «Тёмный Архвариус»? — наконец подала я голос, заодно отстраняясь от ректора и вставая с полу.

Мужчина попытался помочь, придержать, но я отмахнулась. В кольце его рук мне становилось жарко – и это раздражало.

— Мы созданы светлым божеством, поэтому по своей сути являемся Светлыми Архивариусами, — проговорил отец и мне показалось, что в этот раз его голос напрягся. — Ты же теперь создание Лукаро, и, боюсь, что он совсем не оставил в тебе света.

— Меня интересует, чем это грозит? — отмахнулась я от излишней информации, итак всё тело ныло – хотелось поскорее попасть в горячий душ и лечь поспать.

— Конкретно тебе – не знаю. Нам? Миру? Учитывая тот факт, что Оракул пропал, а Лукаро объявился...?

— Не думаю, что он был на ритуале, — пожала я плечами.

— Вместо него были проводники его силы, — сухо заметил отец. — И, боюсь, ты не первый тёмный Архивариус.

— Седьмой? — вмешался ректор, и его друг кивнул, подтверждая.

— То есть, несмотря на заверивания Оракула, что всё хорошо, и я просто буду одной из вас «когда-то там в будущем», меня втянули, по сути, в войну божественных братьев? — в этот раз я заметила, что и мой голос стал звучить теперь слишком ровно. — И что мне делать? Искать Оракула? Побеждать Лукаро?

— Мне не нравятся эти изменения, — заметил ректор Архивариусу, кивнув в мою сторону, будто я была лишь объектом обсуждения, а не частью разговора.

— Мне тоже, честно сказать, — отозвался тот, но обратился в следующий момент снова ко мне: — Девочка, я не знаю, что нам всем теперь делать. Единственное, что мы можем, – ждать возвращения Оракула и постараться к тому времени выяснить, что случилось с печатью, раз Лукаро имеет столько влияния.

— Сообщите потом результаты, — холодно отозвалась я, направляясь к выходу.