В стране вечного лета

Глава 4.

Алекс снял с себя роскошный, подбитый бархатом плащ и накинул его на мои озябшие плечи. Затем он резким движением сильных рук усадил меня на своего коня и вскочил в седло следом за мной. Его друзья недовольно хмыкнули, но он не обратил на это внимания.
Я ощутила смутную тревогу, тесно прижавшись к его груди. Из всех троих он представлял для моего сердца самую страшную опасность. Он помолвлен, повторяла я про себя, беззвучно шевеля губами.
— Вы что-то сказали? — спросил Алекс, склонив голову к моему уху и обдавая меня жаром дыхания.
— Нет, ничего, — тихо ответила я.
— Хотя скажите, мне обязательно выходить замуж в вашем мире?
— Да, таков наш закон. Женщина должна быть под покровительством отца или брата, а в вашем случае — мужа.
— Совсем нет выхода?
— Почему же, есть. Монастырь в неприступных скалах.
— О, туда я и отправлюсь.
— Вас кто-то обидел? — почти прохрипел его голос.
— Да, — тихо ответила я на его прямой вопрос.

Мне никак не удавалось расслабиться, его жаркие объятия сводили меня с ума. Я понимала, что он делает это ненамеренно, и верхом на лошади невозможно удержаться без помощи рук. Однако тело не подчинялось моим приказам.
Алекс сохранял невозмутимость, управляя лошадью. Усталость взяла надо мной верх. Уже погружаясь в сон, я почувствовала, как он убрал мои волосы с плеч и нежно прижал меня к себе, позволяя мне уснуть на его плече.
«Спи, прекрасное видение, ты под надёжной защитой моего герба, и никто не посмеет тебя обидеть», — мне показалось, или мой разум помутился, такие странные видения мне мерещатся.
Очнувшись от сна, я обнаружила, что расположилась на груди Алекса, словно хозяйка. Моя рука бесцеремонно проникла за ворот его рубашки и покоилась на его горячей груди, ощущая жар его кожи.
«О, простите», — пробормотала я в своё оправдание и попыталась выпрямиться.
Не получив в ответ ни единого знака внимания со стороны этого величественного существа, я с весёлым любопытством вертела головой, и было на что посмотреть. Природа, по-видимому, сжалившись над моими чувствами, ограничила своё великолепие берегом озерца, но и этого было достаточно, чтобы поразить моё воображение. Мир, открывшийся моему взору, был наполнен невероятными красками и формами жизни, и я, прикусив от восторга нижнюю губу, замерла в немом восхищении.

Всё вокруг было ярким и красочным: листва деревьев отливала сиреневым, а вьющиеся растения сплетались в причудливые розовые узоры. От малейшего дуновения ветерка нежные цветочные головки осыпали невидимую пыльцу, создавая неповторимое зрелище.
Аромат, царивший в воздухе, был непередаваем — он напоминал запах сакуры. Русый принц (так я мысленно назвала его) сорвал для меня цветок и заправил его мне за ухо. В воздухе мелькали мириады мотыльков, бабочек и разноцветных птичек, перелетая с цветка на цветок.
Одно из лиственных растений, когда его касался ветерок, сбрасывало самолетики из закрученных алых цветков. Дорога была выстлана бархатным ковром из мелких соцветий.
Я смеялась от переполнявшего меня счастья. Я была здорова, окружена красивыми мужчинами и находилась в невероятном месте. Эмоции переполняли меня.
«Всё, выйду замуж за кого-нибудь из вас», — подумала я. Эти мужчины были сама вежливость и деликатность — мечта любой земной женщины, к тому же, вероятно, они были очень богаты.
«Что?» — подавился мой спутник.
— Ликуйте, — ответили его спутники и устремились за новыми цветами, осыпая меня, словно королеву, и я вновь рассмеялась.
— Отчего вы нуждаетесь в пропитании, ведь растительность прекрасно чувствует себя на ваших землях и без должного ухода?

— Это так, но наша планета — единый живой организм, и после кровавой войны исчезло всё, что может служить пропитанием. Все злаки и фрукты, овощи и зелень превратились в несъедобные формы жизни. Лишь это и остановило войны, и мир воцарился на всей планете.
— Да, это вселенское бедствие...
Моё весёлое настроение испарилось в никуда, стоило нам подъехать к первой деревне. Люди, высыпав из домов, встали вдоль дороги, осыпая её цветами. Женщины с испитыми лицами плакали, некоторые из них держали подобие маленьких скелетов на руках. Дети тянули свои косточки в мою сторону и жалобно пищали, прося чего-нибудь съестного. Мужчины с надеждой в глазах благословляли меня жестами, громко моля о помощи.
— Мы ждали тебя, мы надеялись, что нас услышат. Накорми наших детей, они умирают.
Никогда прежде мне не доводилось испытывать подобных чувств. Люди, измождённые голодом и горем, смотрели на меня, как на чудо, сошедшее с небес. Мои спутники, казалось, поблекли, и на их лицах отражалась суровая действительность.
Я гордо подняла голову и громко произнесла:
— Я обещаю, что вскоре вы все забудете о своих страданиях. Множество семян, которые я привезу, накормят ваши земли. Я научу вас, как использовать наши овощи, злаки, фрукты и зелень.

Женщины ещё больше предались слезам, а мужчины, воодушевившись, кричали:
— Храни вас мать-земля!
Я плакала так, как никогда прежде...
Краски новых впечатлений резко померкли, и никто не пытался отвлечь меня от моих размышлений. Алекс, Дэнил и Итан молча всматривались в моё встревоженное лицо.
— Не пристало девушке нести такой непосильный груз, — сказал светловолосый Денил.
— Разве есть другой выход? — вместо меня ответил Алекс.
— Нет, — тихо подтвердил первый.
В другой ситуации я бы пищала от счастья, созерцая средневековый замок. Но не сегодня. Я равнодушно взирала на величественные замковые строения из векового камня. Всё, как я любила читать в романах. Дух захватывало от величия этого времени, моего любимого времени. Но это был другой мир.

Цокот копыт лошадей, стучащих по брусчатке, приближал нас к парадному входу. Слуги суетились, выполняя поручения хозяина, украдкой бросая на меня любопытные взгляды. Я знала, что они не ожидали увидеть меня, но так уж вышло. Я должна была помочь этим людям, этой земле.
Меня проводили до комнаты, закутанную в плащ. Вечером мы договорились провести военный совет. Времени на романтику не было. Слуги суетились, как муравьи, мыли, протирали, расчёсывали. Я равнодушно терпела все эти приятные мучения, вспоминая лица людей из деревни.
Значит, не зря я родилась на этот свет, у меня есть цель, великая цель. Я справлюсь, обязательно справлюсь.
Меня облачили в зелёное бархатное платье. Оно было неудобным, очень неудобным. Ноги путались в подоле. Тяжёлая ткань не давала возможности свободно двигаться. Я понимала, что в этом месте дамы не бегают по залам, как реактивные ракеты. Но в моём случае это было необходимо. Я решила пересмотреть свой гардероб. Бегать придётся много.
Мои спутники с достоинством восседали за столом, и, завидев меня, поднялись, чтобы оказать мне честь, усадив меня рядом с собой. Один из них даже успел запечатлеть поцелуй на моей руке, чем несказанно меня удивил.
— Вы восхитительны, как свет небесный, — ворковал блондин.