В свете фар

Глава 1.

Александр.

23.09.2020.

Александр утопает в белоснежном пушистом кресле. Его ледяные пальцы с отросшими ногтями нервно ковыряют искусанные губы. Ему страшно. Страшно погружаться в воспоминания. Он не может выдавить из себя ни слова. Александр попросту плавится под пристальным взглядом женщины, сидящей напротив, — немногим старше его самого. Наконец, ему кажется, что он способен начать, но вместо слов вырывается хрип.

— Как вы себя чувствуете? — Вновь повторяет Тамара Сергеевна. Или Николаевна..

Александр никогда не обладал памятью на имена. И плевать, если она поможет.

— Нормально, — произносит он словно не своим голосом.

— Хорошо, — кивает Тамара. На ее губах — легкая полуулыбка, такая, которой хочется доверять. — Для начала давайте определим цель работы…

— Я убийца! — Выпаливает Александр, даже не успевая подумать. Сердце с бешенной скоростью колотится о ребра.

На лице женщины на мгновение застывает неопределенное выражение.

— Расскажите, что вас беспокоит. — Как не в чем не бывало продолжает Тамара.

Она снова натянула спокойное выражение лица, выглядит так, словно ничего не происходит. Словно перед ней не убийца, а нашкодивший ребенок. Хотя, в какой-то степени так и есть.

Александр резко вдыхает, но воздуха все равно не хватает.

— Все началось семь лет назад…

21.05.2013.

Александр сидел на скамейке в актовом зале. Ему было до невозможного скучно. И жарко. В конце мая началась такая жара, что с большей охотой он залез бы в нижний ящик морозильника, чем сидел здесь.
— Саша, — позвала Николаева — высокая, статная женщина. Она всегда передвигалась на высоченных, лакированных шпильках. Иногда Александр представлял, как такой каблук проходит сквозь его череп. Николаева вела алгебру и геометрию и ежегодно ставила вальс у одиннадцатиклассников.
Утерев пот со лба, Александр поднялся и подошел к женщине.
— Вставай с Варей, — приказала Николаева и положила одну его руку на тонкую талию девочки, а вторую вложила в ее потную ладошку.
Варя качнула головой. Ее лицо не выражало ни единой эмоции. На загорелом лбу блестел пот.
Александр отвернулся и устремил взгляд на другой конец зала. Там, прямо на сцене, васидала Татьяна. Ее черный беспорядок на голове падал на бледное личико. Она задумчиво кусала алую губу и с интересом царапала что-то в пухлом блокнотике в темной обложке. В уши были воткнуты наушники. Провода тянулись в карман джинсовой мини-юбки. Взгляд непроизвольно скользнул на ее голые ноги. В горле появился ком, который Александр поспешил проглотить.
На мгновение он поставил на место Вари Татьяну. Вот это было бы интересно, но неловко. Александр бы смущался и терялся, а танец, наверное, посыпался. Таня бы сочла его идиотом и продолжила не замечать.
Николаева позвала Татьяну к себе. Она, на ходу засовывая блокнот в сумку, направилась к женщине. Ее поставили в пару с мерзким спортсменом. Одним из тех, от кого постоянно разит потом, кого ты забудешь сразу после выпускного.

Репетиция прошла до невозможного скучно. Александр абсолютно не умел танцевать, особенно вальс. Он постоянно отдавливал ноги партнерше и заробатывал новые и новые замечания от учительницы. На самом деле он сам виноват, раз прогуливал все предыдущие занятия.
Когда всех наконец отпустили, Александр пулей вылетел из школы. За спиной болтался черный рюкзак с брелком в виде Человека Паука, в руках он тащил пакет из продуктового со сменной обувью. Александр пинал его ногой, а пакет закручивался то в одну сторону, то в другую.
Из мыслей его вырвала, пронесшаяся мимо, фигура. Татьяна резво обогнала его и, почти бегом, унеслась вперед на несколько метров. Ее массивные ботинки гулко стучали по асфальту. Александр поджал губы. Захотелось окликнуть ее. Да, стоило бы что-то сказать. Сердце заколотилось быстрее.
— Тань, — выпалил он.
Татьяна обернулась и вытащила из уха наушник. Из него вырывалась тихая, шипящая мелодия какой-то американской рок-группы.
— Привет, — пробормотал Александр.
Он поравнялся с Таней. От нее исходила странная смесь запаха апельсинового шампуня и табака.
— Э-э-э… — Неловко протянул Александр. — Ждешь выпускного?
Уголки губ Татьяны дернулись. Она вынула наушники и запихнула их в потрепанную, тряпичную сумку.
— Нет, — ответила она. — Вряд ли. А ты?
Кажется, этот диалог не особенно ее интересовал.
— Не знаю. — Честно сказал Александр. — Все равно еще к ЕГЭ готовиться…
Татьяна закатила глаза, колечко в ее носу блестело в лучах солнца.
— Хочешь обсудить экзамены?
— Нет. Просто…
— До завтра, Санечка. — Перебила его Татьяна и унеслась вперед.
Александр глядел ей вслед, чувствуя в груди частое биение сердца. Оно отдавалось в уши, так сильно, что Александр невольно задался вопросом: не слышно ли этого окружающим?
Фигурка Татьяны все удалялась и удалялась, пока не исчезла за углом.

Подходя к входной двери Александр чувствовал аромат еды. Должно быть мама готовила его любимые куриные котлеты. Хотя, возможно, это куриные отбивные.
— Почему ты так долго? — С кухни выкрикнула мать, когда он вошел в квартиру.
Внутри было еще душнее и жарче, чем в школе и на улице.
— И тебе привет, мам, — проворчал Александр, сбрасывая с ног кеды.
Он прошел вглубь квартиры и скрылся в собственной комнате. Там было темно и воняло затхлостью в перемешку с ароматом котлет. Александр обессиленно упал на кровать, заваленную одеждой и прочим хламом. Он не убирался тут, наверное, с Нового года, когда мать заставила отмыть всю квартиру. Взгляд скользнул к гитаре, одиноко стоящей в углу. Черный чехол успел прилично потрепаться, где-то был порван.
Александр вспомнил, что еще даже не начинал разучивать песню, которую его заставили выучить к Последнему звонку. Какая-то сентиментальная композиция про школу. Он собирался достать инструмент и хотя бы просмотреть аккорды. Мать настойчиво забарабанила в дверь. Это значило, что она ждет его к обеду.
Быстро переодевшись в домашнее, Александр выполз из комнаты. Отличие от нее, на кухне бил в глаза яркий, холодный свет. Мама всегда включала его. Она, словно, не могла и минуты прожить без этой испепеляющей яркости.
— Как день прошел? — Спросила она, ставя перед сыном тарелку.
— Учили вальс. — Щурясь, ответил он.
От этого света у Александра начинала ныть голова.
— Мы с твоим отцом танцевали его вместе, — мечтательно сказала мама и уселась напротив.
В ответ Александр лишь качнул головой. Он не любил все эти истории о вечной-вечной и сильной-сильной любви мамы и отца. Во-первых он слышал их постоянно с самого детства, а во-вторых, где сейчас отец? А он в Москве, работает.
— С кем ты танцуешь? Девочка танцевать-то умеет?
— Наверное… — Сказал Александр и сунул кусок отбивной (все же это были не котлеты) в рот. — Я не умею. — Зачем-то добавил он.
Лицо матери переменилось. Она вскинула брови, словно он сказал какую-то невозможную глупость.
— Как это так? — Воскликнула она. — Мы же отдавали тебя на танцы?
— Да, — усмехнулся Александр. — Когда мне было одиннадцать. Я занимался месяц, мама.
— И что? Только не позорь меня, прошу.
Почему-то стало неприятно. Мама смотрела на Александра с надеждой, даже мольбой.
— Чтобы я там не краснела. — Продолжила она. — И экзамены сдай не хуже других, понял?
— Мам! Когда я тебя позорил?
Мать внимательно изучила его лицо и отвела взгляд.
— Просто не позорь. — Пожала она плечами и заняла рот едой.
Александр сделала тоже самое.
Так странно, он заканчивает школу, где учился одиннадцать лет. А что дальше? Что он будет делать после выпускного? У него попросту нет плана. Он даже не знает, на кого поступать. “Главное получить высшее”, — говорит мать. — “Учись, пока молодой”. А отец говорит: “Ну что, Санек, выпускаешься, да? Экзамены скоро, да? Ну ты давай там, учись”. Александр сдает физику и химию, ибо знает их лучше всего. Он выбирал между физикой и биологией, но физика нравится ему больше.

После обеда и решения пробников ЕГЭ Александр опять отложил разучивание песни на Последний звонок. Плевать, займется этим завтра.
Ужинать он не стал. Заснул раньше. Наверное, мать заглядывала, но решила не будить его.