В тебе моё спасение

Глава 3

Эмма не спала всю ночь. По возвращению в гостиницу она получила ещё два письма. От миссис Пинк и леди Кроули. Обе благородные дамы ответили ей отказом. Ни та ни другая не пожелали с ней даже встретиться. Мда... Дурная слава впереди человека бежит. С этой мыслью Эмма и легла в постель. Ей больше нельзя было оставаться в гостинице. Хозяйка и без того уже косо на неё поглядывала. Прежние дружелюбные улыбки давно исчезли с её губ, а в голосе так и слышалось раздражение. Что говорить, Эмма и правда задолжала ей за целую неделю и не могла сказать точно, когда выплатит долг, потому-то и отказывалась последние два дня от ужинов и завтраков. Однако миссис Брайкентон всё равно считала, что её обманывают, отчего без всякого зазрения совести ещё вчера перевела Эмму в самую дальнюю, плохо отапливаемую и тёмную комнату.

Туго набитый кошелёк Эрнестины Лесли издевательски лежал на столе. Эмме не хотелось принимать предложение старухи. И дело было уже не в скверном характере хозяйки «Шаттен-палатс» и даже не в приступах ярости её полубезумного сына. Просто этот полубезумный сын слишком сильно напоминал Эмме Гарри. Чудовищно сильно, а последнее бередило её старые раны.

«Это твои проблемы, Лу, ты с ними и разбирайся».

− Но Гарри умер, − осторожно напомнил ей внутренний голос, − Гарри умер, а этот Дэш – совершенно другой человек!

− А если Гарри рассказывал ему о Луизе? − сама у себя спросила Эмма и тут же сама ответила: − Но даже если и рассказывал, разницы нет. Дэвид слеп как крот, да и до сегодняшнего дня меня никогда не видел.

Таким образом, из ситуации, в которую загнала её жизнь, у Эммы не оставалось выхода. Точнее был один, но он ей не нравился ещё сильнее, чем предложение миссис Лесли. Не идти же в конце концов работать в трактир разносчицей пива или куртизанкой в дом терпимости. О, последнему леди Тетчер и Кэролайн Финт наверняка бы порадовались от всего сердца! Они обе страстно желали увидеть Эмму именно там.

Кэролайн… Кэррин?.. От удивления Эмма даже приподнялась над подушками. И чего это она её вспомнила? Девять лет не вспоминала, а тут на тебе! Никак размышления о Гарри поспособствовали. Нет-нет, всё это надо гнать в тартарары. Гнать и жить дальше как раньше. Научить Дрину отличать реверанс от книксена, говорить «благодарю за комплимент» на французском и вызубрить с ней несколько сонетов Шекспира. Главное – что-нибудь не очень любовное. А потом… потом через год или два покинуть «Шаттен-палатс» навсегда. Через пару лет скандал с Даяной Тетчер забудется, и тогда жить станет непременно легче, чем сейчас.

Так всё и разрешилось. С не очень-то лёгким сердцем Эмма поднялась с кровати и принялась собирать вещи. Ночь близилось к концу. Первые лучи солнца уже озарили небо. Лежать дальше было бессмысленно, и в сундуки одно за другим полетели платья, панталоны и сорочки, которые до сего момента висели в шкафу либо томились в ящиках комода. До прибытия в гостиницу вещей у Эммы было заметно больше. Вместе с вышитыми перчатками ей пришлось продать ещё и несколько безделушек: фарфоровую кошку, серебряную брошь и хрустальную туфельку. Последняя была особенно ценна для Эммы, поскольку вещицу подарила одна из её любимых учениц.

− Решили покинуть нас ещё до завтрака, мисс Морингтон? Словно вор в ночи!

Хозяйка гостиницы, а точнее пансиона с меблированными комнатами, миссис Брайкентон налетела на Эмму, как коршун на курицу. Чёрные глазищи горели, рот был перекошен от злобы. При каждом слове вылетала слюна. Как Эмма и предполагала, женщина решила, что её не слишком-то удачливая постоялица сбежит тайком ночью, не удосужившись внести плату за проживание.

− Если бы я посчитала нужным покинуть вас, как вор в ночи, я бы не стала собирать сундуки и свой дорожный саквояж. К тому же на часах уже почти восемь утра, − без всякой улыбки, но абсолютно спокойным тоном проговорила Эмма. – Однако вы правильно заметили. Я действительно сегодня уезжаю от вас. Мне дали место гувернантки в одном богатом доме и выплатили аванс, так что я рассчитаюсь с вами сполна, но перед уходом хотела бы как следует позавтракать.

На последних словах наша героиня высыпала на стол из кошелька несколько серебряных монет и выжидающе посмотрела на миссис Брайкентон. Та быстро сгребла деньги в карман, буркнула что-то нечленораздельное про завтрак и пошла в сторону кухни, энергично повиливая бёдрами.

«Наверное, с вечера меня караулила», − мысленно рассудила Эмма, взяла курс на столовую и в ту же секунду угодила в объятия худенькой большеглазой девушки.

− Значит вас взяли?! Как замечательно! Как чудесно! Я так рада, мисс Морингтон! Так рада! Мир всё же не без добрых людей. С вами поговорили и поняли, что эта миссис Тетчер − просто глупая старуха, которая родную дочь готова со свету сжить в угоду своим абициям.

− Амбициям, Энни, амбициям, − поправила девушку Эмма с мягкой улыбкой.

Энни нравилась Морингтон. Это была простая и до умопомрачения честная девушка, выполнявшая в пансионе миссис Брайкентон самую чёрную и трудную работу. По утрам она топила камины, а в обед выливала за постояльцами ночные горшки.

− А можно я буду вам писать? Хотя бы иногда.

− Пиши, конечно, Энни. Я буду очень рада твоим письмам.

− А на какой адрес отправлять?

− В «Шаттен-палатс».

− Неужто вы устроились в поместье Эрнестины Лесли?

− Совершенно верно.

− Святые небеса!

Лицо у Энни сделалось таким же белым, как и её только-только выстиранный и отутюженный передник.

− Прошу вас, мисс Морингтон, не ходите туда! Дурной это дом, − взмолилась девчушка, схватив Эмму за руку. – Такой дурной, что и слов нет, чтобы описать. Страшные вещи там творятся.

− Под страшными вещами ты, верно, подразумеваешь вспышки ярости Дэвида Нортона? Слепого сына владелицы поместья? Он немного не в себе, поэтому…

− Я про её сына и не слыхала ничего, да только там и без него скверны хватает. Злой рок над этим домом висит.