В тебе моё спасение

Глава 5

Около десяти лет назад

− Нравится?

− Очень! Спасибо, мамочка!

− Я рада. Носи с удовольствием. Чёрные камни идут блондинкам.

Луиза погладила украшение и с любопытством посмотрела на себя в зеркало. Агатовый кулон и правда шёл ей, делая молочно-белую кожу груди ещё белее. Да и голубые глаза смотрелись ярче, даже озорной блеск появился, а последнего Луиза не наблюдала уже несколько месяцев.

− Агат защищает от сглаза, порчи и злых духов. Ты всегда должна носить этот камень при себе. Надевать с любой одеждой, − сказала Гертруда Уолмит. – Если наряд позволяет, как сейчас, то не грех такой камень и показать, а если нет, то придётся прятать под ткань. В день своего семнадцатилетия я получила этот кулон от матери, а моя мать много лет назад точно так же получила его от своей. Не одну сотню зим этот оберег переходит из поколения в поколение в нашем роду, от матери к дочери, от старой ведьмы к молодой.

− Ох, мама! – вздохнула Луиза, − пожалуйста, не начинай это хотя бы сегодня.

− Но я хочу, чтобы ты помнила, что принадлежишь к древнему роду! Очень древнему роду женщин, которые ведают. Наш род ведёт своё начало от Абигейл, ведьмы, что жила в Уэльсе и была крестницей самой королевы Анхелики.

− Я помню, мама, помню, − покосившись на дверь, зашептала Луиза. − Процессы над ведьмами в нашей стране давно прекратили, но, прошу, давай всё же не будем искушать постояльцев мадам Риггз. Это чревато последствиями. Если о нас пойдут дурные слухи, мы хлопот не оберёмся.

Вытянув губы трубочкой, Гертруда недовольно покачала головой.

− Мне нет дела до слухов и никогда не было. Я не расстроюсь, даже если на меня покажут пальцем и прилюдно назовут ведьмой, ибо в этом слове нет ничего дурного. Жаль, я не слишком-то сильная ведьма: так умею немножко на картах гадать да воду заговаривать, чтоб кой-какую хворь снять. Не та энергетика, как, впрочем, и у моей матери, а вот бабка моя сильная ведьма была. Могла и проклясть, и вылечить и при этом без всяких снадобий. Так пошептала на ветер немного − и готово, а ты её сильнее будешь. И если бы ты только захотела учиться: читала бы книгу заклинаний, варила бы эликсиры или даже просто карты раскладывала. Каждый день понемножку…

− Ох, мама, мама…

Луиза с тоской поглядела на мать, которая никак не хотела угомониться и продолжала твердить про свой древний ведьминский род, заклинания и зелья. Девушка ни на унцию не верила матери и считала все её рассказы глупыми бреднями. Если бы Гертруда Уолмит обладала хоть какой-то магической силой, оказались бы они сейчас в меблированных комнатах мадам Риггз? Конечно нет! Макс бы не посмел их выгнать! Не решился бы! Почему мать не напустила на него никакого проклятия? Хоть бы заклятие совести использовала на худой конец, а то получается он, обычный мужчина, теперь владеет всем, а они, две женщины, которые ведают, скоро пойдут на базар сорочками торговать.

А ведь ещё три месяца назад жили эти две женщины вполне сносно. Отец Луизы Джеймс Уолмит играл на бирже и сделал неплохое состояние благодаря торговле в Индии. Его корабли всегда возвращались назад и привозили полные трюмы товаров. Дела бы у него и сегодня шли в гору, если бы в один из августовских дней обычная ничем непримечательная охота не оборвала бы его жизнь навсегда. Во время скачки его постиг сердечный удар, отчего Джеймс Уолмит упал с лошади и умер почти на месте, а спустя месяц после похорон вернулся его сын от первого брака Максимилиан.

Луиза любила брата, Гертруда всегда была добра с ним, но, как оказалось, сам Максимилиан нежных чувств ни к сестре, ни к мачехе не испытывал. Майорат, как известно, не защищает младших детей, и Луиза осталась ни с чем. Богатый дом в Лондоне и счёт в банке отошли единственному наследнику мужского пола. Гертруда не смогла даже забрать свои драгоценности и фарфор – всё досталось жене Максима. Правда, чтобы избежать порицаний со стороны соседей, мачехе и сестре мужчина всё же назначил небольшое содержание в размере двух сотен фунтов год и разрешил взять кое-какие не очень дорогие безделушки. Например, тот самый агатовый кулон, который, в общем-то, и так принадлежал Гертруде ещё до замужества.

Луизе повезло немногим больше матери. За несколько дней до смерти отец успел внести плату за последний год её обучения в заведении мадемуазель Дюбуа и заказал у лучшей портнихи города дюжину новых платьев. На этом всё. Джеймс Уолмит просто не успел позаботиться о приданом дочери. Он был здоров, весел и энергичен, обожал Луизу и собирался найти для неё самого лучшего мужа в мире, а уж после этого озадачиться составлением брачного контракта, однако судьба чихать хотела на его планы. В итоге две его обожаемые женщины, жена и дочь, из шикарного особняка отправились жить в гостиницу.

И сейчас Луиза могла надеяться только на себя. К счастью, дочери и жёны старых друзей отца по-прежнему приглашали её на званые ужины и балы, и она старалась не пропускать ни один, по крайней мере, когда приезжала домой на каникулы. Цель посещения всех этих праздников была одна. Молодой Уолмит нужно было в срочном порядке найти мужа. Обеспеченного или хотя бы подающего надежды. Желательно не очень старого и обязательно готового взять девушку замуж почти без приданого. О красоте будущего избранника при таком количестве условий речь, разумеется, не шла.

− Ладно, поезжай, − Гертруда ещё раз оглядела дочь, накинула на её платье из алого бархата подбитый мехом плащ и накрыла голову капюшоном. – Надеюсь, ты произведёшь фурор.

− Пренепременно!

Луиза ловко спустилась по лестнице. Нанятый экипаж уже ждал девушку у ворот. Сердце колотилось бешено. Как же здорово, что Кэролайн Финт прислала ей приглашение на рождественский бал, который устраивала её семья в своём родовом особняке в центральном районе Лондона. Кэррин нравилась Луизе. Если не брать в расчёт её немного горделивый характер ввиду высокого социального положения и приданого в размере двадцати тысяч фунтов, это была очень добрая и внимательная девушка, к тому же она до чёртиков любила своего жениха Риккардо Робияра. После смерти дяди, который не сегодня так завтра собирался отойти в мир иной, Риккардо готовился получить титул виконта, и Кэррин, выйдя за него замуж, стала бы виконтессой.