В теле будущей злодейки

Глава 6. На площади Гриммо 12

У тётушки в гостях мне понравилось. В той моей настоящей жизни у меня не было тётушек, тем более богатых и заботливых. И в роскошных домах я не бывала, хотя адаптировалась быстро. К хорошему же быстро привыкаешь.  

Но особенно было здорово, что тётушка не расспрашивает Беллу о её житие-бытие и вообще дала племянницам полную свободу. «Белла, библиотека в твоём распоряжении», «девочки, будьте как дома, если что-то нужно, просите Кикимера». 

Нарцисса и Андромеда больше времени проводили с кузенами. Со мной мальчики держали дистанцию, да я и не особо стремилась подружиться с ними. Во-первых, не люблю детей, во-вторых, не знаю, уместно ли просить прощения за убийство собачки, которого я не совершала. Сириус смотрел на меня волчонком и не разговаривал, а маленький Реглус в моём присутствии робел. Кажется, настоящая Белла не баловала братьев Блэк своим расположением. 

Но я и не стремилась налаживать отношения, мне больше нравилось проводить время в библиотеке. Я пыталась изучить мир, в который попала: историю, нравы, обычаи волшебников. Регулярно читала «Ежедневный пророк», чтобы быть в курсе новостей. И с каждым днём всё больше и больше проникалась сказкой, в которую попала. Неважно, кто я, в каком времени — я в волшебном мире. Мне не надо стоять за дурацкой стойкой, натянуто улыбаясь и глядя на надоевших клиентов, не надо пялиться в монитор, убивая время, не надо приходить вечером в пустую одинокую квартиру и думать, что жизнь идёт как-то не так. Здесь мне нравилось гораздо больше, и что бы там не произошло в космическом распорядке, я рада, что случилось так. 

Больше всего я теперь боялась не того, что случайно выдам себя, что тётушка или сёстры догадаются, что я не Белла; я боялась, что проснусь дома, и эта сказка окажется лишь сном. 

И ещё меня очень тревожил старик в балахоне. 

Изо дня в день, то есть из ночи в ночь, во сне я его видела. Снова и снова он напоминал мне, что я Маша. А я хотела забыть об этом и целыми днями отрабатывала заклинания, выясняла, какие ещё знания хранятся в голове у Беллы. Я хотела стать Беллатрисой Блэк. Я хотела попробовать изменить её судьбу.

Жить на площади Гриммо 12 было гораздо приятнее, чем в особняке родителей Беллы. Я уже почти привыкла к волшебной обстановке, не вздрагивала, когда зеркало вдруг говорило: «Прекрасно выглядишь, дорогая», сами собой открывались тяжёлые дубовые двери, о чём-то спрашивали портреты важных тёток и дядек, что висели повсюду, и даже отвратительные сушёные головы эльфов вдоль лестницы меня не шокировали. Впрочем, на них я старалась и не смотреть. А библиотека была без всяких ужастиков и выглядела прилично. 

Семейные обеды проходили не так уныло, и кормили ощутимо лучше. Наверное, потому что Вальбурга хотела, чтобы её сыновья выросли здоровыми и крепкими, а не аристократически худыми. К тому же ей была искренне интересна жизнь племянниц. Мои сёстры оттаяли. Рассказывали что-то о школе, о своих успехах в освоении заклинаний, о каких-то играх и книгах. Их болтливость избавляла меня от необходимости принимать участие в разговорах. Единственное, что меня как-то спросил дядюшка Орион: не назначена ли я школьной старостой. 

Я очень надеялась, что не назначена, потом что это стало бы большой проблемой. 

Но судя по тому, что моё скромное «нет», не вызвало возмущения сестёр, я старостой не была. 

— Это почётная обязанность, — заметил дядюшка. 

И всё, что я сообразила ответить, чтобы не показать себя незаинтересованной в этой почётной должности, это: 

— После того, как Дамблдор стал директором, староста школы, конечно, избирается из гриффиндорцев. 

Вариант был беспроигрышный, весь вечер все разговоры велись вокруг темы: «Плохой Дамблдор, хороший факультет Слизерин». Эту беседу неплохо поддерживали и без моего участия. Заодно я внимательно слушала, что Андромеда и Нарцисса говорят о факультете, где предстоит учиться мне.  

Ещё мне очень повезло, что девочки, проводя большую часть времени с кузенами или друг с другом, не искали моего общества. Похоже, с Нарциссой Белла не была особенно близка, но с Андромедой иногда откровенничала. Но сейчас и Андромеда была увлечена другим, а я не искала с ней бесед. 

Тётушка же была занята, на ней держался такой огромный дом. Кстати, довольно красивый и ухоженный, если не обращать внимания на головы эльфов и мрачноватую цветовую гамму. Но ковры, позолоченные люстры, гобелены и всякие статуэтки создавали впечатляющий образ. 

О дядюшке Орионе у меня сразу сложилось впечатление, что он подкаблучник. Ну или просто тихий незаметный дядька, который во всём слушается свою волевую супругу. Он часто спрашивал советов Вальбурги даже относительно своей работы. Орион занимал какой-то чин в Министерстве, но я так и не поняла, какой конкретно, а спрашивать, конечно, было бы глупо. С племянницами он был приветлив, любезен и ласков. Так же как и сыновьями, но воспитание мальчиков он почему-то всецело доверил жене. 

Конечно, в первую очередь я изучила семейное древо Блэков. Тётушка Вальбурга и её муж были дальними родственниками одной ветви, поэтому фамилию Блэк носили не только по супружеству. Сигнус Блэк, который мой отец, был младшим братом Вальбурги, о чём я догадалась сразу и без древа. Слишком уж покровительственно тётушка к нему и его семье относилась, хотя разница в возрасте была у них всего пару лет. Тётушка приняла в свой благородный род Блэков племянниц, но не невестку, которую считала недостаточно благородной. 

К тому же, она считала, что брат слишком рано женился. Тётушка была недовольна, что племянницы старше её сыновей, и династический родовой брак невозможен. Она как-то обмолвилась об этом своём сожалении. Ох уж эти чопорные английские семейства с их моралями! Кровосмешение кузенов, значит, нормально, а то, что жена будет старше — позор и недопустимо. 

Ещё иногда за обедом поднимался разговор о Тёмном Лорде. Тётушка была полна восторгов относительно его персоны. А дядюшка ей вторил. Честно говоря, для меня оставалось загадкой, чего они его превозносят. Тётушка почему-то была уверена, что если Тёмный Лорд придёт к власти, её жизнь станет счастливее и лучше. Хотя чем ей плохо живётся сейчас, я не понимала.