В тени цветущих вишен

Семья

Апрель в этом году выдался холодным и ветреным, но вишни в саду зацвели в срок. Алиса Сколкина стояла у ворот, ведущих в сад, дышала полной грудью и думала о том, что есть в мире вещи, которые всегда будут необратимы. Так вишни неизбежно зацветают весной, а люди неизбежно умирают.

Весенний воздух казался густым от аромата цветущих вишен. Деревья, словно окутанные нежной белой пеной, простирались до самого дома, до старых, выщербленных стен родового поместья.

Она давно здесь не была. И предпочла бы не возвращаться, но не приехать на похороны дедушки, по мнению её отца, было бы бессовестно.

Собственно даже не родительская просьба заставила Алису появиться здесь. Удивительно, но, стоя сейчас в этом саду, она осознала, что скучала по дому и по его обитателям. Даже не смотря на то, что это было явно не взаимно.

Мысль об этом кольнула холодом в груди, несмотря на тёплое солнце, пробивающееся сквозь ветви. Вишни цвели, словно ничего не случилось, словно жизнь продолжалась своим чередом, не замечая потери. Дедушка любил этот сад. В общем-то, эта любовь была, пожалуй, единственным, что их объединяло.

Она провела рукой по коре дерева, шершавой и тёплой от солнца. Воспоминания нахлынули волной: детство, игры в прятки под вишнёвыми ветвями с сёстрами, и дедушка, иногда рассказывающий им сказки про лесных духов, живущих в старых деревьях. Всё это казалось таким далёким, как будто принадлежало другой жизни или вовсе не ей.

Алиса ступила на тропинку, ведущую к дому. Каждая веточка, каждый лепесток под ногами напоминали ей о том, кем она не стала и что оставила позади. Возвращение сюда было тяжёлым, болезненным, но необходимым. Нужно было попрощаться с дедушкой, попрощаться с детством, попрощаться с тем, чего так и не случилось и уже никогда не случиться. Вишневый цвет осыпался на её плечи, словно слёзы прощания.

***

Лев Николаевич Сколкин был человеком строгим и требовательным, как к себе, так и к окружающим. В его присутствии не разрешалось повышать голос, громко выражать свои эмоции или проявлять капризы и жаловаться. Исключением, пожалуй, была лишь его внучка Виктория. Ей разрешалось всё.

Помимо этого, Лев Николаевич был также скрытным, с неохотой говорил о своём прошлом. Всё, что знали о его жизни его собственные дети и внуки, начиналось с условных тридцати лет, когда молодой тогда Лев женился на девушке Ольге и у них родился первенец Владимир. Через три года на свет появился их второй ребёнок Михаил, а спустя ещё четыре года сын Арсений. Третьи, тяжёлые роды спровоцировали развитие какой-то болезни, и мать семейства скончалась, не дожив и до года младшего своего ребёнка. Тридцатисемилетний отец остался со своими детьми один на один. Он так больше и не женился, отдавшись полностью работе, про которую тоже никогда не распространялся дома, считая, что глава семейства не должен посвящать в это своих детей.

Старший Сколкин никогда и никому не признавался в этом вслух, но и без слов было понятно, что дети его разочаровали. Они не были дружны, по характеру совершенно отличались друг от друга, словно не имели ни капли родства. Это злило Льва Николаевича, который имел также в своём видении мира навязчивую идею о том, что семья должна быть единым целым. Проявлялось это и в том, что он категорически не разрешал детям покидать родового дома. Даже, когда двое старших женились, Лев Николаевич настоял на том, что молодые должны продолжать жить с ним под одной крышей уже вместе с жёнами.

Можно сказать, что вся семья уважала главу семейства. Ведь он был, возможно, единственным звеном, которое объединяло всех обитателей этого дома. Но теперь с его смертью, наступали новые, совсем другие времена, и никто не знал, что будет дальше.

***

Алиса зашла в дом через главный вход и поморщилась от ужасного скрипа, который она никак не ожидала услышать. Дедушка всегда ценил порядок во всём. В доме не смела скрипнуть не то, что дверь, даже половица. Вот вам и первая перемена.

Дом нагнетал своей мрачной атмосферой, давил тяжёлым грузом трёх этажей на плечи, и Алиса понадеялась, что не придётся здесь ночевать. По крайней мере, приличия требуют только присутствия на похоронах и поминках. О большем её и не просили.

В гостиной уже был Владимир Львович, его жена Вера Сергеевна и их дочь Виктория.

Владимир в свои пятьдесят восемь лет выглядел весьма представительно и солидно. Седые волосы и морщины вокруг век и рта терялись на фоне светло-серых глаз, которые как будто не хотели признавать возраст их обладателя. Высокий рост и подтянутое телосложение – результат хорошей генетики – тоже добавляли ему презентабельности. С дядей у Алисы были нормальные отношения, если игнорирование существования племянницы можно назвать нормальным. Центром их с женой вселенной была их дочь Виктория, все остальные для них не существовали.

Сложно сказать, любил ли он свою жену или был с ней из-за удобства или по привычке. Владимир женился на Вере в двадцать пять лет, а через семь месяцев родился их сын Андрей. Всем говорили, что он появился раньше срока, и в семье тактично принимали эту версию, хотя и сильно сомневались в её правдивости. Сейчас ему было бы уже тридцать три года, но тринадцать лет назад в возрасте двадцати лет, он погиб в результате несчастного случая.

Алиса хорошо запомнила тот день, когда в их дом пришёл знакомый с этой вестью. Все взрослые тогда кричали, звали друг друга, бегали по комнатам, а потом куда-то уехали. Что в тот день случилось, так и осталось для Алисы неизвестным. Но, по правде говоря, ей и не было это интересно. Андрей не любил её, издевался над ней вместе с Викой, в лучшем случае не замечал. Его уход из их жизни она перенесла легче всех.