В тени цветущих вишен

Дневник. Часть 2

«Всю ночь я отчаянно пыталась найти выход из этой кошмарной ситуации. Но к утру стало очевидно, что нужно сделать так, как хотят эти жестокие люди, которых я почти девятнадцать лет называла своими родителями. Нужно забрать заявление на перевод – другого выхода нет.

И дело даже не в том, что я теперь до ужаса боюсь своего отца, а в последствиях моего бунтарства. Мне было плевать на себя, я бы и сама хотела убежать из этого дома как можно дальше и не возвращаться. У меня была Лена, она помогла бы мне, приютила...

Но отец ясно дал понять: поступлю по-своему – это отразится на тебе. Какой ужас, он угрожал тебе тюрьмой! Тут же вспомнились твои слова: «Меня растопчут, как жука». Кто бы мог подумать, что это станет возможным так скоро…»

***

«Собрав всю волю в кулак, я вышла из своей комнаты, готовая ехать в университет. К завтраку я так и не спустилась. Во-первых, мне очень не хотелось видеть своих дражайших родственников, а во-вторых, я бы всё равно не смогла проглотить ни кусочка.

Перед тем, как выйти на улицу, я посмотрела на себя в зеркало в прихожей. Огромный синяк ярким пятном выделялся на лице. Я даже не пыталась как-либо его скрыть. Пусть все видят, как сильно «любят» меня мои родные. Я усмехнулась про себя: что после сегодняшнего появления в обществе станет с репутацией моей семьи, о которой они так отчаянно переживают?»

***

«Я шла по университету с высоко поднятой головой, демонстрируя, что меня никак не задевает всеобщее внимание. На меня оборачивались все, кто встречался на пути: и студенты, и преподаватели. Вид у меня, если и не пугал, то однозначно вызывал вопросы. Кто-то смотрел на меня с жалостью, кто-то с любопытством, а кто-то даже с презрением. Но никто ко мне так и не подошёл. Как будто я стала носителем какой-то заразной болезни, и теперь от меня надо держаться подальше.

В деканате была та же женщина, что и вчера. Кажется, её зовут Валентина Ивановна. Она сосредоточено разбирала какие-то бумаги и, кажется, даже не заметила, что кто-то зашёл в её кабинет.

– Здравствуйте, я бы хотела забрать заявление на перевод.

Едва услышав мои слова, женщина подняла взгляд. Я увидела, как её глаза округлились, а рот раскрылся в немом изумлении. Молчание затянулось. Мы смотрели друг на друга, казалось, целую вечность, прежде чем я разглядела в её взгляде, что-то похожее на раскаяние. В целом, я и не сомневалась, кто сообщил этим людям (не могу заставить себя назвать их «родителями») о моём вчерашнем самоуправстве. Не зря она так интересовалась мнением родственников о переводе.

– Здравствуйте, – наконец сказала Валентина Ивановна и отвела взгляд от моего лица. – Ваше заявление уже отозвано по просьбе вашего отца.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ну конечно, он сразу это сделал. Но зачем тогда надо было делать вид, что у меня есть выбор? Пусть и чудовищный, но всё же выбор.

– Хорошо, тогда я пойду, – произнесла я и уже хотела уйти, как она снова со мной заговорила.

– Не спешите. Наш декан хотел бы с вами поговорить, Лидия. Подождите, я сообщу ему, что вы здесь.

И пока Валентина Ивановна вставала и подходила к кабинету декана, я провожала её изумлённым взглядом. О чём это декан хочет со мной поговорить? Я же не сделала ничего плохого.

Но тут же пришло понимание. Сомнений нет – это всё дело рук отца. Это часть моего своеобразного наказания. Что же, хуже того, что со мной случилось вчера, уже не будет, поэтому я бесстрашно зашла в кабинет Игоря Юрьевича.

Игорь Юрьевич, декан нашего факультета восседал за своим большим столом и подписывал какие-то бумаги. Через пару секунд он поднял на меня глаза, нахмурился и снова опустил взгляд.

– Здравствуй, Лида, присаживайся, – голос у него был твёрдый, но добрый, поэтому я расслабилась и перестала чувствовать себя в ловушке.

Наконец, он разобрался с работой, отложил документы в сторону, сцепил руки в замок и посмотрел на меня.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Игорь Юрьевич с участием в голосе.

– Да, спасибо, – ответила я.

– Я знаю, что с тобой случилось. И я считаю, что это недопустимо. Мне очень жаль, что такая хорошая девушка как ты попала в такую ситуацию.

– Извините, я не совсем понимаю, о чём вы, – произнесла я, действительно не понимая, что он имеет в виду. – Вы говорите о моём заявлении на перевод?

– Нет, я говорю про твой синяк, – снова нахмурился он и с сочувствием посмотрел на меня. – Мне звонил твой отец. Он рассказал, что с тобой случилось.

– Он вам рассказал? – я почувствовала, как глаза наполнились слезами от воспоминаний о вчерашнем дне. – Это было так ужасно, Игорь Юрьевич. Он так разозлился из-за этого заявления…

– Да что с тобой, Лида? При чём тут это заявление? – во взгляде декана теперь было недоумение.

– Но..., о чём же он вам рассказал? – я находилась уже на грани истерики.

– О том парне, что поднял на тебя руку.

– Что? – я почувствовала, как похолодела. Мой мозг отказывался воспринимать информацию, просто не мог уложить её на место.