В тени цветущих вишен

Дневник. Часть 3

«Дни моего заточения потянулись медленно, словно черепаха. Я почти постоянно находилась в своей комнате. Выходила только чтобы поесть. Родители делали вид, что меня не существует. Собственно, их игнорирование вполне меня устраивало.

Никто не беспокоил меня в этой тюрьме, которой стали в частности моя комната и весь этот дом. По вечерам, когда садилось солнце, я сидела на кровати и, не включая свет, мечтала хоть с кем-то поговорить о своём положении. В такие моменты темнота и тишина окутывали сознание, а стены давили, сжимали пространство, словно пытаясь поглотить меня целиком.

Единственной отдушиной стали воспоминания. В памяти оживали яркие картины наших прогулок по парку, твоего смеха и тёплых лучей солнца на коже. Эти образы дарили утешение и причиняли боль одновременно. Я так отчаянно нуждалась в тебе, что словами не передать.

Затем и тревога поселилась в каждом уголке моей души. Что будет дальше? Когда это закончится? Мысли кружились, не давая покоя. Время потеряло смысл, слилось в одно бесконечное мгновение».

***

«Когда мне начало казаться, что я схожу с ума, в мою комнату зашла мама. Она подошла ко мне, сидящей на кровати, взяла меня за подбородок и потянула вверх, чтобы посмотреть на лицо.

– Замечательно, синяк почти прошёл. К твоему дню рождения уже ничего не останется, – сказала она и направилась к шкафу с вещами.

Мне захотелось рассмеяться. Какой день рождения? Они думают, что я захочу праздновать этот день и делать вид, будто ничего не случилось?

– Наденешь вот это. И, пожалуйста, Лидия, без глупостей, – добавила мать и развернулась, чтобы уйти.

– Зачем это всё? – спросила я и поразилась тому, как глухо прозвучал мой голос. – Вы ведь и сами не хотите его праздновать.

Родительница медленно повернулась обратно, и я прикусила язык. Нельзя, чтобы она поняла, что я подслушала их разговор. Она расскажет отцу, а он снова ударит меня.

– Мало ли чего мы хотим, Лидия. Есть вещи, которые нельзя игнорировать.

– Дело снова в том самом «статусе»? Мол, нас не поймут ваши многочисленные родственники, знакомые, друзья. Мы не можем просто взять и поступить, как хотим. Нам нужно поступать так, как от нас того ждут?

– Через три дня здесь соберутся очень уважаемые люди, чтобы поздравить тебя с твоим чёртовым днём рождения. Только посмей что-нибудь выкинуть, и твой оборвыш в тот же миг распрощается с нормальной жизнью, – прошипела мать и выскочила из моей комнаты, громко хлопнув дверью».

***

«День моего рождения совпал с десятым днём моего заточения. Это был первый праздник на моей памяти, которому я совершенно не радовалась. И первый раз за все десять дней, когда я не мечтала развеять своё одиночество. Лучше бы я и дальше оставалась в своей комнате.

Неприятное предчувствие нарастало с каждым часом всё сильней. В голове крутились мысли о том, как придётся улыбаться и делать вид, что всё в порядке, хотя в душе – огромная дыра.

А если я не справлюсь? Если все заметят мою отстранённость и поймут, насколько мне некомфортно? Но у меня не было сил на фальшивые улыбки и притворство. Однако и выбора у меня тоже не было. Придётся переступить через себя. Я говорила тебе, что готова на всё. Пришла пора сдержать своё слово».

***

«Мне кажется, что я справилась. По крайней мере, отец с матерью не сказали ни слова. В моём положении, это явно хороший знак.

Всё прошло даже лучше, чем я думала. Как оказалось, никто и не ждал от меня любезностей. Во взглядах большинства гостей я увидела понимание и даже что-то похожее на сочувствие. Они всё понимали. Не могу сказать, что мне стало легче от того, что родственники и знакомые родителей не считают меня позорным пятном нашей семьи. Мне было всё равно на их мнение. Но то, что им всем была понятна истинная натура отца и матери, принесло мне небольшое облегчение и даже немного злорадства. Кто и способен назвать на нашу семью осуждение общества, так это они.

Семья Красиных тоже была сегодня у нас. Пока родители Гриши, старательно делая вид, что не замечают меня, разговаривали с матерью, сам он подошёл ко мне. В руках у него была плоская прямоугольная фигура довольно приличного размера, завёрнутая в ткань тёмно-синего цвета.

Гриша посмотрел на моё лицо, сочувственно покачал головой и протянул прямоугольник мне.

– С днём рождения. Надеюсь, тебе понравится.

– Спасибо, – ответила я и направилась в сторону прихожей, дабы развернуть подарок без посторонних глаз.

Как оказалось, это была картина просто необыкновенной красоты. На ней был изображён вишнёвый сад, а в тени одного из деревьев художник изобразил два силуэта – мужской и женский.

– Гриша, – восхищённо прошептала я. – Какая красота. У меня нет слов. Спасибо большое.

– Я рад, что тебе нравится, – смущённо ответил он. – Значит, не зря я трудился над ней последний месяц.

– Ты… нет, я не могу поверить. Ты нарисовал её сам? – от удивления я не могла нормально сформулировать мысль.

– Да. Я назвал её «В тени цветущих вишен». Я говорил тебе, мне очень нравится ваш вишнёвый сад. Наверное, время, когда он цветёт, самое лучшее в году.

– А… – мне было интересно знать и другое, – а кто это?

– Это ты и тот человек, которого ты любишь. Я восхищаюсь твоими чувствами к нему. Я хотел бы любить кого-то также сильно и чтобы меня любили тоже. И об этом ты тоже знаешь, – он улыбнулся мне, а я наоборот сникла.

– Но я не справилась. Наверное, я никогда его больше не увижу.

– Почему?

– Отец не оставит нас в покое. Вернёт меня домой, а с ним сделает что-то страшное. Я не могу этого допустить, не прощу себе.