В тени цветущих вишен

Дневник. Часть 4

«Давно я ничего не записывала сюда. Последние два месяца выдались богатыми на события и эмоции. Мне до сих пор не верится, что всё это происходит со мной.

Честно, я и сама не знаю, зачем продолжаю вести этот дневник. Поначалу, мне хотелось запечатлеть историю нашей с тобой любви. Я представляла, как в день нашей свадьбы подарю тебе эту книжечку. А потом мы перечитывали бы её вместе каждый раз, когда становилось бы плохо. И вспоминали бы, через что нам пришлось пройти, чтобы быть вместе.

Но теперь это всё не имело смысла. Завтра я выхожу замуж и не знаю даже, жив ты или уже нет. Отправил ли отец тебя в тюрьму по сфальсифицированному делу, как грозился, или, может, смилостивился?

Я не могла уже даже плакать. На место отчаянию давно пришло безразличие. Даже надежды почти не осталось.

Только этот дневник даёт мне ещё какую-то возможность не сойти с ума и веру, что когда-нибудь ты всё же сможешь его прочитать».

***

«Но ведь сначала у нас всё получилось.

В тот же день, когда я должна была вернуться на учёбу, мы и сбежали. Вы с Гришей продумали план нашего побега заранее. Водитель должен был довезти меня до университета и проследить, чтобы я зашла в здание, подождать минут десять и уехать. Так и получилось. Ты ждал меня с билетами на поезд, которые достал для нас Гриша (представляю, как сложно ему было; наверняка он теперь чей-то должник), прямо за углом главного корпуса.

О возможной слежке мы тоже не забыли. Моя дорогая подруга – Лена ждала меня в университете возле одной из подсобок под лестницей с пакетом вещей. Чтобы Лена смогла беспрепятственно пройти мимо охраны, Грише пришлось договориться с одной из уборщиц, которая и провела мою подругу внутрь, назвав своей «помощницей». Мы боялись, что это не сработает и придётся что-то придумать на ходу, но на наше счастье охранник не стал вдаваться в подробности. Я переоделась и попрощалась с подругой в ужасной спешке. Она пожелала мне удачи и крепко обняла на прощание.

Я вышла к тебе уже совершенно в другой одежде с собранными волосами под маленькой шляпкой и с надвинутыми на нос очками для зрения, как только Сергей Александрович уехал. Линзы в очках были рассчитаны на близоруких людей, поэтому в глазах у меня всё плыло, кружилась голова.

Я старалась не торопиться, идти медленной походкой, чтобы ничем не выдать своего волнения. Очки мешали, глаза начали слезиться от дискомфорта, но тут я оказалась в твоих объятиях.

С этого момента мне не было страшно. Мы наконец-то были вместе, как я надеялась, навсегда. Ты прижал меня к себе очень крепко, а потом попросил прощения за то, что мне пришлось пережить.

До вокзала мы добрались без проблем, однако сердце не переставало бешено колотиться. Казалось, что в последний момент нас кто-нибудь остановит, задержит, не даст уехать, сообщит отцу. Мысли накатывали волной – одна хуже другой.

Но никто нас не остановил. Поезд тронулся, и мы улыбнулись друг другу. А потом ты поцеловал меня и сказал, что ничто в этом мире не сможет нас разлучить. И я тебе поверила, потому что и сама очень сильно на это надеялась».

***

«Мы прожили своей новой действительностью целый месяц. Лучший месяц в моей жизни. Всё это время я не бралась за дневник, писать было некогда.

Теперь мы жили в небольшой деревушке, в доме одной пожилой пары, у которых не было детей. Они с радостью нас приютили. Хотя мы и хотели заплатить им за комнату, старики от денег решительно отказались. Зато просили помощи по дому. Нам пришлось сказать им, что мы женаты. Иначе они бы, конечно, не впустили нас на порог. Совесть корила нас за обман, но мы надеялись, что он не продлится долго, так как и сами не хотели откладывать и решили расписаться как можно скорее.

Старые деревянные дома, узкие улочки, запах опавшей листвы и влажной земли – такой теперь была наша жизнь. И это было прекрасно.

Затем мы оба устроились на работу. Тебя приняли работать в колхоз, а меня взяла к себе в помощники Людмила Ивановна – местная учительница. Сначала она не хотела брать меня на работу из-за отсутствия образования, но решила дать мне шанс. Я была ей благодарна.

В наших планах было прожить в этой деревне год, а затем вернуться в родной город. Мы думали, что этого времени хватит, чтобы родители смирились с моим решением. И к тому же, к моменту нашего возвращения мы уже должны были быть женаты.

В вузе ты взял академический отпуск. Меня терзало чувство вины за то, что тебе пришлось бросить учёбу на третьем курсе и потерять целый год. Но ты не был расстроен. Или, по крайней мере, очень хорошо скрывал от меня это.

Так мы прожили целый месяц. Я знала, как ты беспокоился о моём состоянии. Вместо огромного дома – маленькая избушка. Вместо беззаботной жизни – работа. Но переживал ты напрасно, я правда была счастлива.

А потом за два дня до того, как мы должны были стать мужем и женой официально, приехала милиция. Я смутно помню этот день. В памяти ярким пятном остался момент, когда тебя сопротивлявшегося скрутили и потащили в машину, а меня, кричащую и обезумевшую, в противоположную сторону – прямо в руки отцу».

***

«На этот раз он не стал меня бить. Даже не знаю почему. Ведь я видела, как ему этого хотелось.

Снова этот дом, снова моя комната, снова заточение. На следующий день после моего насильного возвращения домой ко мне в спальню, которая теперь запиралась на ключ, зашла мама. Она пододвинула стул к кровати, на которой я лежала безвольной куклой, и заговорила.

– Тебя просили не делать глупостей. Но твой поступок – это просто безумство. Даже не знаю, как отец не убил тебя прямо там, – покачала головой мать и, не дождавшись от меня никакой реакции продолжила. – Теперь церемониться с тобой никто не будет. Через три недели ты выйдешь замуж за Григория. И для нас большая удача, что его семья готова закрыть глаза на твою выходку.